5
0
По-человечески мне жалко этого неразговорчивого мужчину, жаль, что так мало лекари ему отпустили, но как Марина из другого мира я пекусь лишь о своей жизни. Дверь тихо скрипнула, вошли дети и бесшумно сели на скамью.
Вздохнув, посмотрела на них, в душе появились эмоции. Нужно не только себя спасти, но и о них позаботиться, откормить, обогреть, найти дом. Какие же они худые.
– Сестра, чем мы можем помочь? – заговорил Орлан, Свон жался к брату и молчал.
– В сумке на столе овощи, помойте в тазу, – я ткнула пальцем в посуду. – Сейчас кастрюлю дочищу, сделаю рагу, и поедим, но перед этим вам придётся помыться.
Дверь вновь открылась, впуская лохматого молодого человека с полными вёдрами.
– Так ты греешь воду для мытья? – наконец-то поинтересовался он.
– Да, – подтвердила и попросила: – Сможешь помыть детей и сам помыться, пока я готовлю есть?
Он молча кивнул и тут же вышел, надеюсь, что за бадьёй. Или, может, у него есть баня? Какая баня, не Россия же, грустно вздохнула, ополаскивая кастрюлю.
Через время овощи были помыты и разложены на столе, муж заглянул в дом и позвал нас взмахом руки. Мы прошли за дом, я удивлённо посмотрела на пустой огород и перевела взгляд на Ренгеля.
– Такая большая площадь, а ты не сажаешь овощи для еды?
Он пожал плечами:
– Я охотой живу, поймаю дичь, продам."
"– Ясно, – пробормотала я, думая, а не поздно ли что-нибудь посадить. – Какое сейчас время года, бывает ли тут зимой снег? – пока Ренгель носил горячую и холодную воду в большое корыто, спросила братьев.
– Сейчас лето, – пробормотал Орлан. – У нас не бывает сильно холодно, даже зимой, и снег мы никогда не видели.
– Замечательно! – порадовалась я. – Раздевайтесь, воды достаточно, быстро помоетесь, и есть.
– Лилиан, я сам, – вспомнив, сколько лет Орлану, понимающе кивнула и протянула руки к замкнутому Свону.
– Иди, мы сами помоемся, – принёсший холодной воды Ренгель протянул руки к Свону.
– Хорошо, волосы постарайтесь распутать, вот масло, – поставив на табуретку маленький флакон, что нашла на кухне, развернулась, чтобы уйти, но молодой человек тут же меня окликнул:
– Лилиан, в моей комнате возле кровати стоит баночка с мазью, принеси.
Я обернулась и охнула: на худеньких телах мальчишек были большие синяки. Сжав ладони в кулаки и закусив губу, кивнув, быстро пошла в дом. Ну, родственнички, подождите, разберусь в устройстве этого мира и устрою вам! Мысленно ругала ненормальную семью Лилиан, но понимала, что сейчас ничего не смогу сделать.
В комнате Ренгеля мебели было не больше, чем в соседней, также одна кровать, шкаф, стол и стул.
Вспомнив, что не спросила про полотенца для детей, подумав, открыла шкаф. В нём лежало две простыни, три простых рубахи и два полотенца.
– Негусто, – прошептала про себя, забирая всё.
