2
0
– Жаль, что беседа не заладилась, но сейчас я не имею возможности приводить в чувство истеричную девицу. Встретимся вечером, Адель. Надеюсь, ты будешь более благоразумной.
Сказав это, он отстранился и быстрым шагом покинул комнату. Я отчетливо услышала, как ключ повернулся в замке, запирая меня.
Прелестно!
То есть это вот распахнутое окно в сад – это просто иллюзия свободы. А на самом деле я пленница или… ещё что хуже.
Сжала зубы и начала глубоко дышать, чтобы привести мысли в порядок и немного успокоиться. И подумать как выкрутиться из ситуации. Знать бы еще немного подробностей о природе одержимости! Может это удалось бы использовать? Ну, если в меня влюблен настоящий Рей, а всякие мерзости делает князь.
Да, меня оскорбили и обидели, но это же был возможно не магистр Рейвенс, а сущность внутри него. И вообще, они внутри тела вдвоем живут или как? Или паразит потом вытравляет из тела прошлого истинного владельца, и от лорда Рейвенса осталась лишь оболочка?.. Надо бы уточнить это вопрос. Вот так вот влюбляйся в наше время. Первая любовь и сразу… одержимый этот.
– Кажись, это чисто женское – влюбляться первый раз в ублюдка, когда кругом столько хороших парней, – раздался приглушенный стеклянной сферой голос Книжули. Она тяжело вздохнула. – У меня ведь было точно так же! Бегал за мной приличный мальчик, цветы тащил, готов был принять с тремя детьми. А мне подавай страсти и страдания.
– Сарочка, что делать? – я подошла к ней поближе и встала у тумбы, облокотившись на нее.
– Шо, не хотишь брачную ночь? – ехидно вопросила она.
Я закатила глаза.
– Сара…
– Хорошо придумал, подлец! Женился на одной, а ночь он хочет с другой! Ирод, – с возмущенным тоном меня поддержала магический гримуар. – Обломится!
– Если мы не сбежим, то ему не обломится, – грустно отозвалась я.
Шагнула к креслу и буквально упала на него. Устало посмотрела на потолок с милой лепниной в виде гипсовых цветов по краю.
– Ты знаешь, сейчас поняла, что раньше я видела людей куда лучшими, чем они были на самом деле, – начала я, задумчиво считая лепестки на искусно слепленных бутонах. – У меня о всех было только лишь хорошее впечатление…
– Хочу справедливо отметить – не о всех! – перебила мои размышления Книженция и хитро протянула: – Давай-ка припомним, кого ты сразу начала во всем подозревать?
Губы сами по себе растянулись в улыбке, но отчего-то на языке ощущалась горечь.
Одара Ибисидского я почти сразу причислила к графе едва ли не врагов. Наверное, отчасти потому, что его названная дочурка успела насолить мне.
