Харон. На переломе эпох

Главное, чтоб она именно три раза увидела, так как многократное мигание — сигнал срочной помощи.

Нежити в углу стоянки было мало, они, как ушли отсюда, так и не вернулись. Еще было очень скользко. Намокшее покрытие покрылась ледком с «шугой». Машину заносило даже на малой скорости. На всякий случай нацелился углом кормы на стоящий на краю набережной знак парковки. Обычный синий знак «P» с двумя поясняющими табличками под ним, но главное, знак торчал вполне надежно, и об него можно было опереться уставшему, заскользившему автомобилю.

Звонкий «бум» оповестил об окончании поездки. Твердил себе «Не расслабляться, не расслабляться!», оглядывая ночь перед машиной. Заранее вынул ракетницу, даже переломил, проверив патрон. Ну! Крайний рывок!"

"Выскочил из водительских дверей. Грохнулся на льду. Помянул недобрым. Гораздо аккуратнее и прихрамывая на отбитый копчик, обошел машину, проверил, как доехали вещи, и похромал к носовому концу «Катаны», который требуется перевязать в новое место. Прямо за столб знака привяжу, все равно уже на все правила наплевали трижды.

Перешвартовка «Катаны» от бочек к набережной заняла минут десять. Чуть не стукнули яхту с непривычки и недоучета ее тяжести. Бросили сходни в фургон, с трудом подсунув край сходни под выпирающие и свисающие тюки. Под охраной пожарного ствола почувствовал себя лучше, но все равно нервно озирался по сторонам каждый раз, взбегая по сходни. Вещи в яхту сваливал без разбора, желая быстрее отойти от берега. На бегу кратко и с юмором пересказывал супруге тур по Хельсинки. В моем пересказе нежить убегала от одного моего взгляда, а парочку самых смелых пришлось разгонять щелбанами. Катюха напряглась еще больше, начав оглядываться внимательнее. Странная реакция на мой юмор.

К концу разгрузки меня шатало. Забыл уже, когда так напрягался. Ноги тряслись, спину ломило, вспотевшее тело под неопренкой скользило и чавкало в «собственном соку». И в этот момент закричала Катюха.

— Леш-А-А-А! — одновременно, с шипением ударила струя воды.

Развернулся в полупустом фургоне на выход, вытаскивая ракетницу. Меня в этой коробке не достать, а любимая женщина на открытой палубе, до которой один прыжок зубастика! Эта мысль встряхнула, будто током. Сердце разогналось за полторы сотни ударов, а ноги сами вынесли из нутра фургона на сходни. Мозг выхватывал картинки как в «слайд шоу». Катюха, прищурившаяся, и закусившая губу, виляла водяной струей за кем-то, маневрирующим по набережной. Темная тень — выскочившая с другой стороны Транзита, и без задержки растянувшаяся в прыжке к не замечающей ее жене. Клянусь, ни о чем не успел подумать! Ноги толкнули сами, рука вынесла ракетницу на опережение в мгновение прыжка монстра. Мы вылетели с тварью вместе, он из-за машины я из фургона.