Хан

Я даже не вздрогнула, когда дверь неожиданно распахнулась, и на пороге показался тот самый огромный охранник, который так яростно, но безуспешно пытался охмурить нашу неприступную Джанет.

— Опа! Здоров, Ириска! — он высунулся из дверей, посмотрев с явной надеждой по сторонам, и пробасив в конце-концов, — А ты чего одна? Где потеряла мою пышечку?…

И я улыбнулась, даже не смотря на боль внутри и скрученные внутренности в пустом дрожащем животе. Эмоции этого большого мужчины были такими искренними и забавными, что не возможно было устоять перед его лучезарной улыбкой и задорным взглядом.

— Доброе утро, — кивнула я, пытаясь безуспешно спрятать свою неуместную улыбку, — Джанет была дома, когда я уходила, но сейчас должно быть уже в кафе.

Мужчина понятливо хмыкнул, и отчего-то подумалось, что сегодня Джанет обязательно ждет небольшой сюрприз на работе, и за заказом Хана приедет именно он и никто другой.

— Ну, входи что ли, — подмигнул мужчина, отчего я почувствовала себя неловко, потому что он не выказывал явного недовольства, или ненависти, как все остальные, глядя на меня с интересом, но без очевидной злобы или едкой насмешки.

— Благодарю… — пробормотала я, ступая на порог, и тут же встретившись взглядом с Реем, который вышел как всегда откуда-то из глубины зала и полного мрака, просканировав меня своими холодными карими глазами, чуть дергая бровью, словно говоря этим: «А не зачастила ли ты к нам?».

— Доброе утро, — пробормотала я, смущенно краснея, но стараясь при этом выглядеть достойно, видя, как Рей лишь кивнул в ответ, не проронив и слова, лишь продолжая тяжело смотреть, не моргая, — я пришла по делу. Не уверена, как мне следует поступить в данной ситуации…возможно, к мистеру Хану есть какая-то предварительная запись на прием?…

Боже, что я несу?! Словно он врач ей-богу!

— Зачем ты здесь, Алия? — спокойно, но холодно проговорил Рей, не изменившись в лице.

— Я принесла оплату за аренду… — я переступила с ноги на ногу, снова покраснев, когда Рей опустил глаза на бумажный пакет, две лежали коробки с платьем и туфлями от Хана, не зная, стоит ли мне говорить еще и об этом, услышав знакомый холодный и злобный голос откуда-то сверху:

— Поднимайся."

"Мои ресницы медленно поднялись, чтобы открыть взору Хана, который стоял на втором этаже, упираясь руками в перила и сверля меня своими недовольными черными глазами.