Хан

Чернее ночи, горячее огня, они завораживали меня…и опустошали.

Они были словно черная лава, которая не оставляла после себя больше ничего живого.

Они сжигали меня насквозь, заставляя кричать в душе и кусать губы, чтобы только не сделать и одного легкого выдоха.

Мое тело, моя душа, мое сердце — все тянулось к нему, не боясь полыхать и возрождаться.

И лишь в голове холодными острыми стрелами стучало одно — отныне я его сестра….

Я та, которую отныне нельзя трогать…ни сладко, ни солено, ни уж тем более остро!

— …безвкусное, — выдохнула я, не отрываясь, глядя на эти глаза, которые полыхнули, прищурились и впились в меня в отражении, даже если его голос не растерял всю свою терпкость и сладость, обволакивая меня своей негой и томностью:

— Что?.

Тяжело сглотнув и пытаясь по крупинкам собрать в кулак остатки своей воли и гордость, я проговорила тверже и острее, даже если сделала это по-прежнему тихо:

— Безвкусное….Теоман, братец.

Черная резкая бровь дернулась и обе ладони напряглись, отчего казалось, что холодильник сейчас затрещит и лопнет по швам от этих рук.

— Вот как? Братец значит?"

"Не знаю, чего я ожидала от него, но уж точно не того, что он сделает шаг вперед, прижимаясь всем телом ко мне, и впечатывая в холодильник, отчего он дрогнул, а мне пришлось прогнуться, упираясь руками в его прохладную поверхность и покрываясь капельками пота, оттого, что его возбуждение вдавливалось в мои напряженные ягодицы, совершенно не смущаясь и не пытаясь даже хоть как-то держать себя в руках.

— Братец?

Он сделал еще пол шага вперед, давая сполна ощутить все то, что рвалось ко мне через его одежду, заставляя вздрагивать и наливаться горячим свинцом мое тело, которое реагировало на каждое его прикосновение слишком бурно.

— …это сказала не я!

Смешок Хана был где-то на моем затылке, обдав меня своим дыханием и заставляя снова задрожать.

— Так ведь и я не говорил.

— Но ты этого и не отрицал! Ты просто молча согласился на слова Неслихан!

Я дернулась в его руках, пытаясь отодвинуться, и сжимая свои ладони в кулаки, но сделала лишь еще хуже, потому что теперь Хан полностью вдавил меня в холодильник, просунув свою коленку между моих ног и заставляя прогибаться под его телом сильнее, чувствуя, как его власть и сила струятся по моим венам, заставляя подчиняться и хотеть большего.

— Молчание не всегда согласие, мавиш.

Его ладони легли поверх моих кулаков, сжимая их сильнее так, что мои острые ногти впились в ладони до боли, а губы снова опустились на мою кожу, прикусывая ее после каждого поцелуя.

-..