4
0Какие дары у тех троих? — я намекнул на Стражей.
— Кольцова с управлением полями. На её уровне это тоже мощная боевая способность. Хотя она сражается от защиты. Руставели как бы кинетик. Но ударные волны действуют только в малом радиусе и управлять левитацией предметов вообще не способен. Зато официально, он считается самым сильным воином в России, — Коршунов хмыкнул, догадываясь что я в роли бойца ближнего боя посильнее. — С ним я хорошо знаком. Даже выпивал несколько раз — отличный мужик. Ну а Ангарский вечно всё в штыки воспринимает. Он кстати местный, в Екатеринбурге жил. Был преподавателем ВУЗа. У него взрывная магия, подтип огненной.
У меня в голове тут же появилась картинка.
Остроконечная шляпа, деревянный посох с алым камнем под цвет глаз…
— Надеюсь, не такая взрывная магия, где он раз в день одним ударом сносит крепость, а потом не может даже ходить?
Коршунов моих идей не понял.
— Странные у тебя мысли. Да и кто будет бить каждый раз на пределе, чтобы потом слечь с истощением?
Я просто потёр голову и выкинул глупости из головы. Значит, вот из-за кого постоянно громыхало. С таким при обороне города не сразишься: сила для наступления.
Коршунов ушёл переговорить с парой членов команды, которые пошли с ним. Я перекинулся несколькими словами с Дамиром, которому как оказалось Сильвер задавала тот же вопрос насчёт способностей Ушакова и как он показывал ледяную магию. Оказалось, есть расходник, наделяющий силой убитого монстра.
В целом Дамир был подавлен, но мою расправу не комментировал. Я взял у него ненужную разгрузку и, нарезая из неё кусочки кожи, немного отремонтировал куртку.
— Вместе с последней командой… двадцать пять. Именно столько погибло при мне. В самом начале, как говорят, ещё больше.
Ушаков угробил три средние группы одарённых, готовых сражаться и пошедших добровольцами. Причём набирал он от пятнадцатого уровня. Надеюсь, мне всё же удалось послать его в бездну. И хочется верить, что душа осознавала себя и будет страдать там как можно дольше.
Никто из Стражей не подходил общаться со мной. Все оставались в своих группах. Время на отдых подходило к концу. Я прыгнул к соседним зданиям и побежал внутри них, стараясь сбить наблюдателей с пути.
Интересно, а нежелание Кольцовой отпускать меня к центру одного не было отчасти связано с подозрением, как будто я собираюсь присвоить часть добычи? Правда я бы поставил условие «выбрать награду первым по праву высокого вклада». И она была бы совсем не в той форме, о которой они думали.
Хотя… нет. Передо мной было четыре уставших от битвы человека. Это для меня привычное состояние. Для них — испытание воли и выдержки. А из-за Ушакова я начал видеть людей в мрачных тонах.
