Карат. Чёрное сердце

«Недочеловек, недозверь» называл сам себя Грант с тех пор как увидел в тех жутких папках из лаборатории, что в нем билось сердце Берсерка, говоря о том, что вероятней всего именно этот факт так повлиял на его психическое состояние, отрезая от мира людей как таковых.

Теперь же я видела совершенно точно, что рядом с нами он менялся. В лучшую сторону.

Грант стал смотреть в глаза. Все реже впадал в приступы эпилепсии, и уже не так сторонился общества зверей, хотя по-прежнему не входил на кухню, если в ней было больше, чем два человека.

Вот и сейчас он остановился у порога, к счастью без прежней скованности и угловатости в движениях, чуть улыбнувшись мне с легким кивком головы:

- Не спиться?

- Да.

Я улыбнулась ему в ответ, понимая, что рядом с Грантом мне спокойно и комфортно.

Наверное мы были похожи в том, что старались оставаться в тени общения и разговоров, предпочитая наблюдать и делать выводы. А еще никогда не лезли в душу, понимая, что если кому-то будет настолько тяжело, что захочется рассказать о сокровенном, то он сделает это сам, без лишних уговоров.

К счастью, и Грант чувствовал себя рядом со мной комфортно.

Не смотря на то, что я была чистокровным зверем категории «красных».

Мужчина вошел на темную кухню, облаченный в свободные спортивные брюки и тонкую футболку, горловина и грудь которой была мокрой от пота.

Я знала, что Грант не может спать из-за кошмаров.

Страшные последствия душевной детской травмы, когда будучи ребенком, он увидел то, на что способен мой род, и больше не смог забыть, как бы глубоко под корку не загонял с помощью лекарств и внушения.

- Мия оставила где-то успокаивающий чай.

- Он в холодильнике.

Я поднялась с пола, открывая высокую дверцу огромного агрегата, который занимал часть кухни и мог вместить в себя такое количество еды, которую обычным людям сложно было даже представить."

"Наш мир отличался от мира людей разительно, даже если теперь в нашем обиходе стало много этих человеческих штучек вроде телефонов, ноутбуков, даже газовой плиты. Но они были удобными. Только такими же хрупкими, как сами люди.

Особенно для папы!

Я уже и не могла вспомнить, сколько телефонов было сломано в его руках и скольких тюленей было послано в далекие дали на хребты к касаткам.

- Держи, -  Грант поставил передо мной стакан на длинный деревянный стол, за которым собиралась вся семья три раза в день на завтрак, обед и ужин.