2
0
Я делала все так в тот день."
"Мои пальцы скользили внутри по горячим, влажным стеночкам, раздвигая их, лаская, делая так, чтобы волны жара в теле нарастали, превращаясь в то цунами, сдерживать которое не будет сил.
Когда что-то обжигающе горячее снова лопнет внутри меня, оставляя внизу живота мелкие судорожные спазмы в попытке скрыть стон, кусая губы.
Так стыдно и низко.
Но так приятно.
Дыхание еще не могло войти в свой ритм, и живот сжимался от отголосков ядовитой сладости, когда я стыдливо покосилась на кровать Тайги, чтобы убедиться в том, что она не стала свидетелем того, что происходило под тонким покрывалом, вздрагивая всем телом, потому что вдруг уловила движение у открытой двери.
Холодный пот тут же выступил по всему телу и ладони стали холодными.
Черт!
Может показалось?
Замерев, я всматривалась в ночной мрак спящего коридора, выкручивая все свои чувства на максимум в попытках уловить что-либо: посторонний звук, запах, какое-либо движение в этой темноте, слыша, лишь как затравленно заколотилось мое сердце.
Меньше всего на свете я бы хотела, чтобы меня застали за подобным унижающем занятием мои братья!
Кровь прильнула к лицу, когда я села на кровати, понимая, что не могу просто лежать и бездействовать!
Еще в раннем детстве я четко уяснила одну простую суть – нужно смотреть в глаза своему страху, пока он не стал сильнее тебя.
Наша спальня с Тайгой располагалась на первом этаже большого семейного дома мамы Зои, в котором было место абсолютно для всех. Как раз рядом со спальней малышей. И мы никогда не закрывали на ночь двери, чтобы услышать, если они проснуться и поспешить к ним.
Все семейные пары располагались на втором этаже. Там же была и спальня папы, самая дальняя, по той простой причине, что мало кто мог выносить воистину королевский храп нашего отца.
Сапфир и Мишка жили отдельно в доме, который изначально строили для Ягоды и Янтаря, поскольку им было тяжело привыкнуть к большому количеству людей в одном месте, где всегда было крайне шумно и эмоционально.
Сумрак жил отдельно в городе Гризли, появляясь рано утром и уходя поздно ночью.
А Карат…этот Кадьяк с ядовитыми глазами пропадал неизвестно где, возвращаясь лишь изредка и не вдаваясь в подробности, где жил и как.
С той нашей последней неудачной вылазки в очередной клуб в поисках отца Микаэлы, Карата больше никто не видел.
Откинув покрывало и поправив на себе тонкую майку, в которой спала, я крадучись вышла из комнаты, напряженно вслушиваясь и стараясь убедиться в том, что мне всего лишь показалось.
