10
0Наворотила делов старая карга! А если бы Сашка у себя в квартире не выдержал издевательств и ответил Валькириям? Это же не только было бы применение стихий, но и нападение на должностное лицо при исполнении служебных обязанностей! Уж под это бы Петрова они точно подвели! Потом, конечно, выяснилось бы, что Александр страдал каким-нибудь душевным расстройством, творческая личность, что с неё взять? А там и сопротивление при задержании подтянули… С летальным исходом. В профессионализме этих двух баб я не сомневался.
— Лёшка, прекрати! — глухо заорал вдруг Александр. — Сейчас дом спалишь!
Как Петров оказался от меня в метрах десяти, хотя только что стоял рядом, я так и не понял… Также я не понял и то, почему вокруг меня бушевал огненный смерч.
— Лёшка! — Александр указывал мне рукой на вишнёвый сад.
Вишнёвым садом это пожарище уже было назвать нельзя — кривые стволы деревьев, насколько хватало глаз, уже исчезали в гудящей огненной лаве.
«Какого лешего?» — была моя первая мысль. Вторая — «Кто посмел?» И только потом до меня дошло, что это именно я и являюсь виновником этого локального катаклизма.
— Сашка, я сейчас всё исправлю! — крикнул я Петрову, и нырнул в темп.
Прислушавшись к себе, сначала не очень отчётливо, но с каждым мгновением все сильнее и сильнее стал чувствоватьогонь, пока его приветливый и веселый жар не накрыл меня с головой. Казалось, что я весь состою из огня, каждый миллиметр моего тела, каждая его клеточка сверкали маленькими огоньками, и они все мне как будто подмигивали! Нежась в этом приятном жаре, я нырнул в темп ещё глубже, и попытался посмотреть на себя со стороны. Когда же мне это удалось, открывшаяся картина поражала своей красотой — со стороны я виделся себе огненным коконом, переливающимся самыми светлыми цветами — от золотистого до самого белого!
«Ну, здравствуй, огонь!» — я мысленно улыбнулся ему, и почувствовал лёгкое, приятное усиление жара.
И огонь стал мной."
"Теперь я понимал Прохора и своего деда, князя Пожарского, которым после правила очень хотелось использовать свою силу. А если учитывать, что подобную власть над стихией я почувствовал впервые в жизни, хотелось наслаждаться и упиваться этой властью как можно дольше. Было даже понимание того, что моя сила выходит далеко за границы сада Петровых, но как бы мне не хотелось попробовать ещё что-нибудь этакое, продолжить наслаждение, давая возможность огню наиграться досыта, трезвая часть рассудка приказала огненной стихии прекратить свои игры.
И этот мой приказ огонь выполнил беспрекословно, втянувшись в меня и затаившись в груди тёплым, ласковым зверем, и я точно знал, что стоит мне захотеть, этот зверь с огромным удовольствием вырвется наружу и выполнит любой мой приказ.
