3
0Поначалу, ничего криминального я не замечал, но чем больше увеличивал радиус поиска, тем больше получал отрицательных эмоций от эмоционального и физического напряжения, пока, наконец, на грани чуствительности, не зафиксировал еле-еле светящуюся точку аккурат на конце прямой, начинающейся от меня, проходящей через офисное здание и заканчивающейся примерно через пару кварталов, в районе Булатниковской улицы, если ощущения и память мне не изменяли. Потянувшись к этой светящейся точке, попытался на неё настроиться. Перед глазами возник самый настоящий светящийся демон, а ощущения прикосновения чего-то противного, липкого и холодного к голове и верещавшая чуйка сигнализировали, что настраиваются уже на меня… Последнее, что запомнил, теряя сознание, был этот самый демон, бивший меня по носу своим хвостом…
— Лёшка! Лёшка! — кто-то лил на меня воду.
— Отстаньте! — отмахнулся я и попытался открыть глаза. Получилось это у меня с большим трудом, и я заметил трясущегося Лебедева. — Карту! Быстро! — потребовал я, но спохватился. — Нет! — до меня начало доходить, что лучше координат Ивана никому не давать, чтобы избежать ненужных жертв. — Домой хочу! К Ведьме! — и потрогал нос, с которым было всё в порядке, однако, мерзкое ощущение щелчка демона осталось.
— Сейчас всё устроим, Злобырь. — засуетился колдун. — Потерпи. — я почувствовал, как меня подхватывают с двух сторон и куда-то тащат.
— Сам пойду! — вырвался я и кое-как утвердился на ногах. — Дайте минутку.
Через пару минут я всё-таки окончательно пришёл в себя.
— Засёк? — спросил меня Лебедев.
— Засёк. Но ничего не скажу.
— И не надо, момент упущен. — вздохнул колдун. — Пока ты валялся, я поиск отменил и приказал сворачиваться.
— Что за фантом?
— Энергетический двойник. — устало ответил Лебедев. — Не напрягайся, я тебе потом все подробности изложу. Всё, езжай домой, Прохору привет.
По дороге набрал Вику и сообщил, что живой и скоро буду. Попросил освободить Прохора, на что девушка мне сказала, что Михееву уже звонил Цесаревич, мой воспитатель освобождён и ждёт меня в отвратительном настроении. Когда же я оказался в нашей гостиной, Прохор многозначительно глянул на Михеева с Вяземской, а когда они ушли, заявил мне:
— Будем считать всё произошедшее трогательной заботой воспитанника о своём воспитателе. Но больше, Алексей, так не делай. Договорились?
— Договорились. — с облегчением кивнул я.
— И ты был прав. Из того, что мне успел рассказал твой отец, получается какая-то непонятная ерунда. Что Лебедев говорит?
— Договорились с ним встретится в воскресенье. Вот сам у него и поинтересуешься.
— А сам что думаешь? — прищурился Прохор.
— Не знаю. — пожал я плечами. — Иван, как мне кажется, знал о засаде, и решил нас подразнить.
