3
0
Сестры пробыли ещё минут пятнадцать, вывалив на меня все события, которые произошли с ними в последние дни в Лицее, посетовали, что мы не сможем собраться завтра в «Избе», хотя предложения провести это мероприятие без моего участия от моих Университетских друзей поступали.
— Мы отказались, Алексей! — гордо выпрямилась Мария. — Из солидарности с больным тобой! Но за это ты нас всех в «Избу» позовёшь как-нибудь в неплановом порядке. Хорошо?
— Хорошо, вымогательницы. — пообещал я.
Сестёр сменил дед, который Пожарский.
— Лёшка, отец твой с Прохором от меня уже получили нагоняй! — заявил он сходу, присаживаясь. — Чтоб больше мне ни в какой подобной мутной ерунде не участвовал! Хватит, мал ещё! Слава богу, ни с кем не воюем, чтобы малолетки за место подготовленных бойцов в бой шли! — выдохнул он. — Как самочувствие?
— Лучше.
— Это хорошо. — удовлетворённо улыбнулся он. — Лебедев меня заверил, что скоро на ноги встанешь. Надо будет у Орлова отпуск для тебя испросить на пару недель. И слышать ничего не хочу, Лёшка! — дед заметил мою попытку ему возразить. — Они и без тебя прекрасно обходились, вот и пару недель потерпят! А ты пока восстановишься, в себя придёшь… Может, чего хочешь? — он вопросительно посмотрел на меня.
— Пока ничего. — ответил я.
— Смотри. Если что, скажешь Прохору, он мне позвонит. Хотя… Мы ж в Кремле, тут и так твой любой каприз исполнят. — дед улыбнулся. — Романовы-то, говорят, уже были?
— Да.
— Ну, и славно… Ты уж не подводи меня, Лёшка, не вздумай сбегать отсюда. — дед хмыкнул. — А то знаю я тебя!"
"Он имел ввиду то обстоятельство, что в детстве я очень не любил болеть, и даже с температурой норовил выйти из своей комнаты, а уж когда стал постарше, — сбегал из дома.
После ухода деда ко мне вернулась Вика.
— Леська с тобой хочет поговорить. — она прислонила свой телефон мне к уху.
Вот уж тут на меня обрушился поток милых романтических нежностей. Было очень приятно! Под конец Алексия заверила меня, что обязательно прилетит в выходные, а уж звонить обещала несколько раз в день. Закончив разговор с нашей звездой, я обратился к Вяземской:
— Вика, езжай домой. Я в порядке.
— Сегодня уж здесь переночую. — и не подумала она обижаться. — А завтра, после службы, навестить заеду. Такой вариант тебя устроит?
— Устроит.
— Так, — в палату зашёл доктор, — всем пора баиньки. А Алексею Александровичу в первую очередь. — он выключил верхний свет.
Засыпал я долго, переживая впечатления сегодняшнего дня, параллельно повторяя гимнастику, только и доступную в моём состоянии. Итак, что мы имеем? Я всё-таки справился там, у спортзала, значит не зря переживал и напрягался. От воспоминаний о погружении в темп мне слегка подурнело и стало подташнивать.
