3
0— Как такое вообще возможно?
— Милая, — женщина сменила тон на более ласковый. — Когда тебе было три года, твоя родная мать умерла от болезни. Не удивительно, что ты ничего не помнишь.
— Элли… Она… старше меня на пять лет. Сестра мне ничего не рассказывала.
— Элли тоже? — женщина ахнула. — Нет… он и на это пошёл? Роберт бы не посмел.
— Что? — я поднялась с пуфика. — Что он сделал?
— Если и Элли ничего не помнит, — глаза хозяйки наполнились горечью, — Роберт мог подправить воспоминания. А я уверена, всё это из-за той женщины! Как её звали? Джесика Чейс!
— Мама! — вырвалось у меня.
— Мама? — хозяйка лавки прищурилась. — Нет! Никакая она не мама! Она мачеха! Предполагаю, ваш отец польстился на состояние её семьи! Я видела Джесику всего лишь раз. Но и этого раза мне хватило, чтобы понять, что она дурная женщина. Эгоистичная. Высокомерная. Пойдёт по головам, чтобы добиться своего. А ваш отец в ту пору был превосходным зельеваром и целителем. Вон, — женщина кивнула в сторону распахнутого окна, — подмял под себя добрую половину аптечных лавок. О, слава Небу, я три раза подумала, над продажей “Хромого дракона”! И, слава Небу, ты меня нашла!
— Не поверите, это простая случайность.
— Как сказал один мудрец, “Случайности неслучайны”, — женщина мягко улыбнулась. — Однако Мари, что тебя привело в столицу? К тому же, что ты делаешь тут одна?
— Я учусь в академии, на факультете целительства.
— Так же как и твои родители. Молодец!
— Стипендии, что я получаю, не хватит, чтобы оплатить взнос, поэтому ищу работу.
— Да что же ты сразу не сказала? — воодушевляюще хлопнула в ладони хозяйка. — Мне как раз нужна работница!
— Поэтому и пришла, — я выудила из кармана платья изрядно помятую газету.
— Прекрасно. Но Мари, почему твой отец не платит учёбу? Разве он не может?
— Папа не… — я замялась. Говорить, что произошло в нашей семье, было мучительно больно, да и правды о своей родной матери я не знала, поэтому решила немного сменить тему. — А у вас остался портрет сестры? Просто я хочу увидеть ее.
— Ох, конечно! Чего это я, — женщина резво побежала обратно в подсобку, а вернулась с кипой бумаг и портретной миниатюрой, на которой я увидела… себя. Тётя ничуть не слукавила, когда сказала, что я очень похожа на мать.
— И вот ещё, — женщина передала мне какой-то конверт. — Сама не знаю, зачем я храню их у себя. Как-то хотела выкинуть, но рука не поднялась. И не зря…
В конверте были официальные бумаги, мамино свидетельство о рождении, смерти и документы о браке.
— Роберт Эддерли, Эвелин Брегг, — проговорила я имена своих родителей.
— Это копии.
