Измена. Не могу простить (СИ)

Мы танцевали медленно, прижавшись друг к другу. Пили фруктовый сок, а ощущение — словно пьянели.

Мой нос возле его шеи. Его руки на талии — крепкие, надёжные, уверенные. Двигаться с ним приятно. Ловить ритм — прекрасно. Я даже не подозревала, что могу так. Оказывается, способна. Улавливаю. Получаю от этого удовольствие.

Может, потому что Андрей, а не кто-то другой. Нет, не может. Точно. Потому что пару раз на какие-то танцульки в заведение похуже я всё же ходила. И ничего подобного не испытывала.

Наверное, я уже тогда знала: это навсегда. Тот, кто в моём сердце. И никто и никогда не сможет занять место, которое принадлежит только ему.

В общежитие я возвращалась поздно ночью. Плевать, что Фёдоровна — наша вахтёрша — будет сердиться и бухтеть. Я готова была понести любое наказание, выслушать любые тирады, лишь бы оставить в шкатулке своей души ещё и этот вечер и ночь.

— Я позвоню, — сказал мне Андрей, когда мы наконец-то добрались до крыльца моего жилища, и по-хозяйски забрал из моих рук телефон, которым я подсвечивала нам дорогу. Легко вбил несколько цифр и сделал звонок. — Поймал! — потряс он своим гаджетом и улыбнулся.

 — До встречи, Маш!

— До свидания, Андрей, — забрала я из его рук моё не самое лучшее средство связи и постучала в закрытую дверь.

К счастью, Фёдоровна на страже. Она мучилась бессоницами и работу свою выполняла хорошо."

"Я слушала её ворчание и не слышала. Была вся ещё там, где до сих пор стоял Андрей. Я видела его в окно, и сердце мучительно билось — сладко и заполошно.

— Эх, молодёжь, — поджала губы Фёдоровна и покачала неодобрительно головой. — Беги уже, коза, — смягчились её глаза. — Счастливая какая…

Я поцеловала её в морщинистую щёку и помчалась к себе.

Юркнула в маленькую комнатушку, в которой жила одна. Маленькая роскошь, которая выпала мне с барского плеча комендантши за возню с её сыном-оболтусом.

Мельком глянула на себя в зеркало. Щёки пылают, глаза тоже… губы алые. Будто и не я вовсе.

Нет. Мы не целовались. И даже на прощание Сотников не чмокнул меня в щёчку. И в танцах вёл себя прилично — образец джентльменства. Но Андрей другим и не мог быть. Я не могла представить его ни развязным, ни разгильдяем. Не тот случай. Не тот экземпляр. Вот близнецов-Сотниковых — запросто.

Эти как раз отличались буйным нравом, склонностью к авантюрам, к дурацким шуткам, розыгрышам и шумным историям, о которых потом шла слава, как шлейф.

Никаких знаков. Никаких вольностей со стороны Андрея. Но я всё равно была убеждена: что-то изменилось, стало другим, не таким, как раньше.

Казалось: не усну. Думалось: мысли и чувства переполнят, и я до утра буду бегать по комнате, как сумасшедшая белка. Но, видимо, у батареек закончилась энергия, и я рухнула в постель, все ещё отчаянно мечтая, грезя, задыхаясь от эмоций.