7
0А ещё больше — чтобы внимание не привлекали, потому что во мне всего стало слишком.
Слишком грудь выпирает при моей худобе. Слишком большие глаза и рот. Россыпь веснушек слишком яркая на носу. И ноги будто от ушей.
И мне словно везде не стало места. Дома — Антон, что смотрит шакальим грязным взглядом. Уже не просто смотрит — начал, будто невзначай, прикасаться. Чтобы придраться — слишком мало, только в дурацкое положение себя поставишь, но я отлично понимала, зачем он это делает.
На улице мальчишки как взбесились. Даже Игнатьев, что всегда похохатывал и не позволял никому руки распускать в мою сторону, стал задумчиво поглядывать и раздевать взглядом.
В школе… нет, я не стала королевой класса. Может, потому, что всегда была Машкой оборвашкой. Но, будь у меня всё то, что полагается королевам, наверное, смогла бы завоевать этот сомнительный титул. Завистниц хватало. Поклонников тоже. Но разве это имеет значение, когда сердце занято одним единственным человеком, которого я никак не могла выкинуть из головы?
В то время мы с Аней сдружились ещё крепче. Разные. Непохожие. Но, может, как раз этот контраст и сыграл роль доброй феи.
Мы никогда не ссорились. Хорошо понимали друг друга. Аня почти все тайны мне доверяла. Милые такие, почти детские, наивные, как и она сама. Тепличный цветочек, выращенный в любви и радости, в счастье и заботе.
И она, как никто, была очень уязвима. Я оберегала её. Нередко выступала в роли цепного злющего пса. Отгоняла от неё всех, кто мог бы сыграть на её незамутнённой вере в хороших людей.
Это была дружба — преданная и крепкая. А ещё — желание отблагодарить за то, что однажды Сотниковы не прошли мимо Машки-замарашки, стали моим светом, тихим оазисом, где я могла хоть на время спрятаться от сволочной жизни, что душила, брала в осаду и методично добивала.
Если бы не Сотниковы, неизвестно, выкарабкалась бы я сама или сдалась, стала бы ещё одной жертвой неблагополучной семьи. Человеком, который пожизненно носит это клеймо и повторяет бесславный путь родителей, совершает те же ошибки, опускается на дно, тонет и передаёт своим детям те же гены, те же установки, ту же судьбу.
С Андреем мы виделись нечасто. Он всё реже приезжал домой, стал совсем взрослым.
Но он всё же появлялся, как ясное солнце, будоражил тихую заводь Сотниковых, заставлял весь мир крутиться вокруг себя и платил тем же: любовью, улыбками, разговорами, терпением.
Я наблюдала за ним и училась. Он, казалось, и не замечал, с какой лёгкостью ему даётся всё. Внимательный, заботливый, щедрый.
Он никогда не забывал похвалить мать, поговорить с отцом.
