7
0
Видимо, совсем дела плохи. Что-то штормило подругу в последнее время нехило. Столько событий — и не все из них радостные.
— Ой, ну тебя, Сотникова! Жди, я не гордая, приеду со своими!
И я сорвалась с места. Лёгкая на подъём. Тем более, есть повод увидеться с Аней. Отпраздновать, в конце концов, её развод с мужем, которого я, мягко говоря, недолюбливала. А если уж прямо — вообще презирала и терпеть не могла. Даже когда у Ани вроде бы как всё было зашибись.
Новости у подруги оказались не очень. Ну, её Майский был бы не Майским, если б всё не изгадил. Одно хорошо: Аня наконец-то беременная.
Я бы укрыла её от мира, если бы могла. Нежный цветок. Не то что я — бурьян, сорная трава, что пробьётся даже сквозь асфальт, выживет при морозе, не сгорит от жаркого солнца.
Я бы не хотела оказаться на её месте, но если бы такое случилось, нашла бы способ поставить зарвавшегося и зажравшегося Вадю на место. Но Аня не я, я не Аня. А поэтому… маленькая трагедия в судьбе девушки, которая стала почти сестрой.
— Ещё и Андрей завтра приезжает, — у Ани такой удручённый голос, что слова из меня вылетели сами по себе.
— Ну, и что за проблема? Встретим мы твоего Андрея.
— Да-да, встреть, пожалуйста, а то мне не отпроситься, — попросила она, и я поняла, что попалась. Не отвертеться, не отказаться. Но ради подруги чего только ни сделаешь.
— Когда ты, говоришь, у него поезд? — внешнее спокойствие давалось легко. А сердце — ожидаемо — ускорило бег. Я бы хотела быть равнодушной, но не получалось.
Ну, казалось бы: в чём проблема? Семь лет прошло. Всё быльём поросло. Для него, конечно. А я… а что я? Поеду и встречу.
И вот я стою на вокзале, как осина на ветру. Ветер треплет волосы, залезает под куртку, хватает за руки.
Я знаю, что Андрея не спутаю ни с кем. Я видела его фотографии — Аня часто показывает свою семью. Для неё они всё. И мама, и папа, и братья. Андрей — особенно. Они им гордятся. И не зря. Уникально-гениальный сукин сын. Я даже немножко восхищаюсь им."
"Поезд прибыл точно по расписанию. Я отсчитывала вагоны, потом поняла, что состав протянуло вперёд, а я осталась безнадежно позади. Бежать вслед не стала, но шла в направлении вагонов и всматривалась в лица.
— Маша? — я всё же его пропустила. Наверное, досада отразилась на моём лице, но Сотников, кажется, был настолько оглушён, что стоял столбом и пялился, будто я какое-то потерянное и внезапно нашедшееся чудо света.
— Узнал? — улыбнулась я ему на все тридцать два зуба. Так, что даже щёки заболели от старательности.
— Тебя невозможно не узнать, — протянул он руку и, словно во сне, коснулся моих волос.
Хмурое небо поздней осени плавилось, колыхалось, гнало сизые облака.
Я чувствовала его пальцы.
