Герцог и я

Миссис Фезерингтон бросила испуганный взгляд на младшую дочь – милую толстушку с маловыразительным лицом и добрыми глазами.

– Пенелопа? – повторила мать в некотором смятении. – Она… э-э… хорошая девочка.

У бедной девочки был такой вид, словно она готова нырнуть под ковер или провалиться сквозь землю. Саймон решил, что, если ему придется сегодня танцевать, он пригласит именно ее.

И вдруг – есть все же Бог на небе – раздался повелительный голос, который мог принадлежать только леди Данбери:

– Миссис Фезерингтон, вы не очень докучаете нашему молодому герцогу?

Саймона подмывало подтвердить предположение, но смятенное лицо Пенелопы остановило его и он произнес:

– Разумеется, нет.

– Лжец, – определила хозяйка, высоко вскинув брови, и повернулась спиной к своей гостье."

"Миссис Фезерингтон позеленела, но не произнесла ни слова. Леди Данбери тоже больше ничего не сказала. После недолгого молчания гостья пробормотала что-то насчет того, что должна повидать кузину, и удалилась со всем своим выводком.

Саймон почувствовал значительное облегчение, но в то же время ему было неловко за поведение хозяйки, что он и осмелился высказать ей:

– Не очень-то любезно вы с ней обошлись.

– Да, у миссис Фезерингтон голова набита птичьими перьями[3]. И у дочерей тоже, кроме младшей. Я их всех знаю чуть не с рождения.

Саймон с давних лет позволял себе (вернее, леди Данбери позволяла ему) разговаривать с ней как с другом-ровесником и потому сказал:

– Вы, как и прежде, нетерпимы ко многим людям?

– Да, и нахожу в этом удовольствие для себя и некоторую пользу для них. – Она улыбнулась. – Не для всех, конечно… А ты, кстати, мог бы и сам давно уже подойти к своей старой знакомой.

– К вам было не пробиться, а меня, как только вошел, сразу атаковали. Я никогда не предполагал, что…

– Что так трудно быть герцогом, дружок?.. А, вон идет наконец твой приятель, которого я с полным на то правом могу назвать трусом.

– Вы что-то обо мне сказали? – спросил подошедший Энтони.

– Сказала, что могли бы вырвать друга из цепких рук миссис Фезерингтон.

– Но я, наоборот, наслаждался его растерянностью, – сказал тот. – Пусть прочувствует, как мы тут все страдаем. Красивые и холостые.

– Хм…

С этим междометием, относящимся больше к первому определению, нежели ко второму, леди Данбери величественно удалилась.

– Своеобразная дама, – заметил Энтони, глядя ей вслед. – Не удивлюсь, если именно она издает эту дурацкую газетенку и скрывается под именем Уистлдаун.

– Ты говоришь о скандальном листке со сплетнями?

– Конечно. Пойдем к моим братьям.

Пока они шли, Энтони поинтересовался:

– Ну как, я был прав, когда предупреждал об опасности материнской экспансии?

– Скорее агрессии, – уточнил Саймон.