Герцог и я

Однако в настоящее время никому ни слова – ни матери, ни братьям, ни мужу.

Вины за свою скрытность – особенно перед Саймоном – она не ощущала. В конце концов, это он скрывал от нее правду, да еще какую: что он мог быть отцом. А потом еще худший обман – поступал почти как Онан из Ветхого Завета: изливал свое семя на землю.

Но в большей степени хранить тайну от Саймона ее понуждал страх, что своими действиями – осуждением, гневом – он омрачит ее радость. Однако она отправила записку управляющему замком Клайвдон с просьбой сообщить местоположение герцога.

В конце третьей недели разлуки с Саймоном она решилась все-таки написать ему письмо.

Не успел еще застыть сургуч, которым она запечатала свое послание, как перед ней возник Энтони собственной персоной. И выглядел он чрезвычайно взвинченным, если не сказать – разъяренным.

Он без всякого предупреждения ворвался в комнату, где она сидела и где никак не предполагала никого принимать, а потому даже и думать боялась о том, скольких слуг, включая дворецкого, этот незваный гость оттолкнул на своем пути.

Дафна хорошо знала, что в таком состоянии старший брат бывает неуправляем, даже опасен, но не удержалась от язвительного тона, поинтересовавшись:

– О, как ты здесь очутился? Неужели наш дворецкий сбежал из дома?

– Ваш дворецкий на месте, – заверил ее Энтони.

– Это меня несколько успокаивает.

– Оставь свои шуточки, Дафна! Где он?

– Он?.. Ах да… Как видишь, здесь его нет.

– На этот раз я убью его! По-настоящему!

Дафна поднялась из-за стола, глаза ее сверкнули.

– Нет! Ты не сделаешь этого!

Энтони приблизился к ней почти вплотную – так, что ей пришлось отступить на пару шагов, – и произнес почти торжественно:

– Я поклялся перед вашей женитьбой, что сделаю это, если…

– Если что?

– Если он… – Энтони немного понизил голос, – если он причинит вред твоей репутации, черт возьми! А также если ранит твою душу.

– Моя душа в полном порядке, Энтони, – спокойно проговорила она, непроизвольно прикасаясь рукой к животу. – Как и все остальное.

Если ее последнее утверждение и прозвучало несколько странно, то Энтони не заметил этого. Его внимание привлек конверт со свежей сургучной печатью, лежавший на столе.

– Что это? – спросил он.

Она проследила за его взглядом, который упал на письмо, только что вымученное ею, и ответила:

– Это тебя не касается.

С этими словами она взяла в руку злосчастный конверт.

– Ты уже переписываешься с ним? – как раскат грома прозвучал голос брата. – Меньше чем через два месяца после свадьбы ты строчишь ему письма?.. Отвечай! Только не лги мне! Не лги! Я заметил его имя на бумаге.

Свободной рукой Дафна смяла лежащие на столе листы с черновыми набросками своего короткого послания и выбросила в мусорную корзину.