Герцог и я

Дафне оставалось лишь приложить усилия, чтобы лицо ее выглядело бесстрастным."

"– И все ж таки, – голос у миссис Коулсон звучал триумфально, – на свет появился мастер Саймон. Извините, что так его называю: сорвалось с языка по старой памяти.

– Не делайте над собой лишних усилий, миссис Коулсон, – с улыбкой сказала Дафна. – Называйте его так, как привыкли.

– Да уж, – согласилась экономка. – В моем возрасте нелегко менять привычки. Никогда не забуду это бедное дитя. – Она выразительно посмотрела на Дафну и печально покачала головой. – Не пришлось бы ему так тяжело, если бы его матушка не умерла.

– Тяжело? – переспросила Дафна в надежде, что миссис Коулсон расскажет что-нибудь еще.

И та вроде бы начала оправдывать надежды.

– Прежний герцог никогда не понимал своего мальчика! – произнесла она с нажимом. – Кричал на него, называл тупицей… если не хуже.

Дафна резко дернула головой.

– Отец считал Саймона тупицей?

Это уж совсем непонятно. Саймона можно считать кем угодно, только не тупицей. Об этом ясно говорят его успехи в Оксфорде, о которых она слышала от Энтони. Он был лучшим математиком на факультете.

– Герцог ничего не видел дальше своего носа! – яростно проговорила миссис Коулсон. – Не давал ребенку никакой возможности проявить себя. Ни в детстве, ни после.

Слова насторожили Дафну. Вернее, вызвали интерес и желание узнать еще больше о взаимоотношениях отца и сына. Не в этом ли причина неприязни, если не сказать больше, Саймона к отцу?

Миссис Коулсон вынула платок и, утерев глаза, жалостливым тоном сказала:

– Видели бы вы, как этот ребенок сам учился… Сам выправлял себя, – уточнила она. – Это надрывало мне душу.

Да когда же она расскажет что-то более определенное?

– Что бы мальчик ни делал, герцогу ничего не нравилось…

Вошла служанка с подносом, начала накрывать стол для чая, и экономка перешла на разговор о сравнительных достоинствах разных сортов печенья и кексов, а затем спросила о предпочтениях Дафны.

Когда служанка вышла, миссис Коулсон, сделав глоток чаю, спросила:

– Так на чем мы остановились?

– Вы говорили о старом герцоге, – помогла ей Дафна. – О том, что ему ничего не нравилось в моем муже.

– Вы слушали всю мою болтовню? Как приятно! – воскликнула польщенная экономка. – Мне давно уже не с кем поговорить об этих вещах. Кого тут сейчас интересует, что было два десятка лет назад?

– Меня, миссис Коулсон. Пожалуйста, продолжайте.

– Ну что я могу сказать? Я так думаю… всегда думала, что старый герцог не мог простить сыну, что тот не был, как бы это сказать… ну, таким, как он хотел… совершенным, что ли.

– А каким он был? – не удержалась Дафна.