Измена.Любовь (СИ)

Видимо так много всего накопилось, что больше не было сил держать все это в себе.

Я вздохнула, — ладно, чего уже теперь переживать, рассказала и рассказала. Маша точно не побежит направо и налево озвучивать мои откровения. Ну а то, что мне ее взгляд не понравился, еще ничего не значит. Может просто померещилось. В моем прибабахнутом состоянии и не такое могло привидеться.

Вот то, что мне еще с мамой предстоит объясняться, действительно проблема. Как только она узнает, что я вернулась в Москву, мигом устроит мне разнос. Потом, скорее всего, начнет вытрясать из меня подробности развода.

Хотя, может и не начнет. Ограничится констатацией моей тупости и неумения правильно жить

Но если да, то мне придется врать и изворачиваться. Потому что я совсем не хочу удовлетворять ее интерес к тому, что послужило причиной моего расставания с мужем.

Надеюсь, своей матушке Грег сам расскажет о нашем расставании, потому что разговоров с бывшей свекровью я точно не вынесу. Лариса Дмитриевна — это примерно как три моих мамы вместе взятых, только еще хуже.

Сквозь натужные завывания прадедушки современных пылесосов пробился звонок моего мобильного.

Уверенная, что это Маша, я схватила трубку, и, не глянув на номер, ответила:

— Да, Машунь.

— Не угадала, киса, — раздался глубокий бархатный голос, который я надеялась больше никогда в жизни не слышать.

Я застыла, чувствуя, как от ненависти к его обладателю зачастил пульс и вспотели ладони. С трудом выталкивая из себя слова, зло процедила:

— Чем обязана, бывший муж? Ты нашел еще какие-то деньги, которые считаешь своими и хочешь у меня отобрать?

— О, малышка, — в трубке раздался довольный смешок.

 — Если бы в нашей супружеской спальне ты была такой строгой и агрессивной девочкой, как сейчас, я, наверное, не стал бы смотреть на других женщин. Я ведь тебе сто раз говорил, что люблю пожестче…

— Ты сам то себе веришь, Гриша? Ой, прости, забыла, что ты у нас теперь Грег Ковентри, почти потомственный британский аристократ. Гриша Ковяшкин — это не про тебя, конечно же. — меня чуть отпустило и начало возвращаться самообладание, а с ним и привычное ехидство.

— Не перебарщивай, киса. — голос бывшего заледенел. Он очень не любил, когда что-то напоминало о его прошлой жизни под неблагозвучной фамилией.

 — Не то я еще и на изъятие твоей российской собственности подам иск. Даже если не выиграю, нервы тебе потреплю знатно.

— Слушай, когда ты стал таким дерьмом, а? Я же вроде за нормального мужика замуж выходила… — я тяжело опустилась на диван, чувствуя внезапно накатившую усталость и противную пустоту в груди.

А ведь была уверена, что ему больше не вывести меня на эмоции. Да я все месяцы, что длился наш развод ни разу не всплакнула.