3
0Склонился к уху:
- А за счёт каких средств вы предполагаете стройку начать? На второй этап уже будут деньги от новых завершенных проектов, но начинать?
На мгновение прикрыла глаза, а потом выдохнула то, чем маялась полночи:
- А тут мы возвращаемся к Вашему предложению, – и глаза скосила на него.
- К которому из? - и улыбается опять.
Да что ж такое!
И нет, ну, вы посмотрите на него, подмигнул. Он меня за кого принимает?
- Который не про похороны. Вы говорили о достойной цене, поэтому слушаю вас: сколько, в вашем понимании, стоит девятипроцентный пакет акций нашего холдинга?
- Снимаю шляпу.
- И еще наш ФОТ[2] на это время.
- А не слишком ли дорого?
- Ну, дело ваше. Думаю, Адель Варисовна и Иван Семенович согласятся, что первый этап, даже с небольшой надбавкой – невелика цена за возможность высказывать невозбранно.
Зуев остановился у дверей в зал, развернулся ко мне и, поднеся мою напряженную кисть к губам, выдохнул:
- Уговорила. Столько он и стоит.
Руку постаралась поскорее отнять и улыбнуться не слишком нервно:
- А теперь давайте совместно с другими держателями акций подобьем бюджет, оценим загруженность строительных бригад и сформируем новый график.
Открыв перед нами дверь и пропустив Андрея вперед, Сергей Сергеевич проводил меня к месту во главе стола совещаний. А выдвинув кресло и помогая устроиться, негромко сообщил:
- Прав был Олег Михайлович: если кто-то и способен все это разрулить, то лишь вы, Нонна Аркадьевна.
Скривилась очень выразительно и совершенно не скрываясь.
- К сожалению, мысли Олега Михайловича на хлеб не намажешь и в банк, как кредитный залог, не отнесёшь, поэтому давайте уже работать.
И мы приступили.
А в обед меня ждал не только суп, салат и зеленый чай, но и очень подробный график. Но уже лично-оздоровительный. И в комплекте с нашим новым графиком производства работ на объектах капитального строительства он угрожал свести меня в могилу.
- Андрей, это нереально, – выдохнула устало, подняв глаза от листа с диаграммой моей недельной занятости. – Мне что, во вторник и четверг вообще не спать? В моём преклонном возрасте четыре часа на сон – ни о чем.
Сидящий напротив телохранитель, в перспективе – личный тренер, вздохнул:
- Нонна Аркадьевна…
- Можно просто Нонна.
Краткий кивок и уверенное:
- Нонна, максимум, что мы можем сделать: сейчас убрать все силовые нагрузки, оставить растяжку и кардио, но только на две недели.
Потерла виски, снова разболелась голова. Нет, бессонные ночи – зло:
- А потом мне предлагается лечь и умереть? Как я после таких нагрузок пойду читать лекции?
- Нонна. Надо.
