3
0
К нашему приезду Олег обычно вызывает клининг. Но в этот раз мы с Киром справимся сами, раз уж раньше прикатили без предупреждения.
- Ма, ты бы посидела на веранде, – напряженным голосом вдруг попросил сын.
- Что я, грязи в доме не видела? – отмахнулась и прошла мимо него в холл.
- Такой – точно нет, – обреченно прозвучало в спину.
Затормозив на пороге и задохнувшись от впечатляющего действия, разворачивавшегося в гостиной, вынуждена была согласиться:
- Ты прав. Такой грязи я ещё не видела.
Ужасно хотелось зажмуриться, пробормотать: «Показалось» и выйти вон, но я заставила себя смотреть.
О том, что это вынужден был делать со мной вместе и мой сын, мысль пришла не сразу.
На моем любимом кремовом диване сидел мой же любимый и единственный мужчина. Голый.
А перед ним на коленях стояли две столь же одетые юные барышни.
- Так вот, ты какой, кризис среднего возраста. Они хоть совершеннолетние? А то, Олег Михайлович, это же статья… – протянула, выдыхая с трудом.
В груди все сковало льдом, горло перехватило, странно, как вообще звук хоть какой-то получился?
- Папа, что за хрень? – рявкнул Кир.
"Скульптурная группа, наконец, распалась. Барышни остались сидеть на полу, призывно улыбаясь в пространство, а Кирюшин папа попытался прикрыть свои выдающиеся достоинства вышитой мною диванной подушкой.
Видимо, именно это меня и добило.
Я всхлипнула-всхрипнула:
- Как ты мог? Олег! В нашем доме, на моем любимом диване. Это так ты устаёшь на работе?
- Мам, мам, – забормотал сын, – мам, тебе нельзя волноваться. Пожалуйста, успокойся. Лучше не станет, но ты хотя бы сохранишь…
- Что? – рявкнул мой любимый.
А я вздрогнула и согнулась от внезапной резкой боли в животе.
Замолчала и замерла.
Осторожно выдохнула:
- Нет-нет-нет, – тихо зашептала.
Но легче не становилось, и острая, режущая боль внизу живота только нарастала.
- Скорую, – крикнул Кир и, подхватив меня под руку, довёл до кресла.
Когда я рухнула в него, заливаясь слезами, сын понял, что вызовом врачей заниматься придётся ему.
Олег, повелев своим гостьям собираться, был занят приведением в порядок себя любимого.
А мне было так больно, что я не могла определить – это физически или душевно меня так рвёт на части?
- Чего вам на море не отдыхалось? – рыкнул на Кира, принёсшего мне воды и аптечку, его отец.
Сын просто отмахнулся.
- Мам! Ты как?
- Больно. Очень больно! – почти прорычала, потому что обида и злость перли из меня вместе с паникой.
- Подожди, сейчас будет «Скорая». Они обязательно помогут… – начал Кирилл, но по мере того, как он говорил, его глаза становились все больше и больше.
Вероятно, оттого что очень выразительное кровавое пятно медленно, но верно расползалось по моим белым льняным брючкам.
