Саша жестом просит написать ей или позвонить завтра. Когда железная дверь шестнадцатиэтажного дома закрывается, Горский тут же вдавливает педаль газа в пол.
Несемся по ночному городу. Цифры на спидометре превышают разрешенную правилами дорожного движения скорость на добрый десяток километров.
— Тормози, — рычу я, когда стрелка переваливает за сто сорок километров в час. — Ты угробишь нас.
— Зато как поэтично будет смотреться гравировка «И умерли они в один день» на наших надгробьях, — бормочет устало Горский.
— Что ты несешь? — Глядя на растущую скорость, я цепляюсь рукой за двери, а стопами сильнее упираюсь в пол.
Испуганные ноты моего голоса таки отрезвляют мужа, и он отпускает педаль газа.
— Каро, ответь мне на один вопрос, — отрывая взгляд от дороги, вдруг интересуется Горский. — Какого черта ты в драных колготках делала в караоке? Почему твое пальто в таком состоянии?
— Песни пела, разве не ясно? Развеяться захотелось, пока любимый муж проводит время в компании своей любовницы.
Назар сжимает руль с такой силой, что белеют пальцы.
— Твою мать, Каролина! — разъярённо рычит он.
— Всегда говорила, что Баженова дура, — с двойным удовольствием язвлю я.
— И? Это все, что ты можешь сказать?
Вопросы мужа обижают. Скрещиваю руки, чтобы хоть как-то защититься от его укора.
Назар сворачивает в ближайший карман и останавливает машину. Заглушив мотор, он устало выдыхает. Трет ладонями лицо, чтобы немного взбодриться.
— Я понимаю, что все происходящее для тебя очень не просто. Как и для меня.
— Я бы не стала спать с помощницей, если бы была на твоем месте. Лучше уж в баре кого подцепить, и то заразы было б меньше."
"— Шутка засчитана. — Гор устало поднимает уголки рта вверх.
— Скорую можно вызвать.
— Согласен. Можно. А дальше что? Лежать спокойно на диване?
— Как вариант.
— А вдруг позвонят и скажут, что не спасли. Что тогда?
Боль в голосе мужа бежит морозом по моей коже.
— С ним все нормально? - Шепот переходит в раненый хрип. – Он жив?
— Промыли желудок, поставили капельницу. До утра он под присмотром врачей, а дальше видно будет.
Молчим, напряженно дышим. Сидим друг напротив друга, каждый со своей правдой, со своим видением происходящего.









