Измена. Бежать или остаться (СИ)

Еще вчера я бы прыгала от счастья, что меня пригласили туда. Еще вчера… Теперь я просто кидаю открытку обратно в бокс и закрываю крышку. Не вызывает никаких эмоций этот презент. Больше не вызывает.

Молчание мужа душит. Тишина терзает похлеще любого дикого зверя.

— Я не уверен, что сейчас подходящее время для откровений.

— Подходящего времени не будет никогда, Назар. И ты это знаешь. — Возвращаюсь к своей тарелке и наконец осмеливаюсь посмотреть на мужа. — Давай уже, Горский. Не томи. Выкладывай карты на стол, — слишком наигранным и фальшивым выходит мой голос.

— Хочу, чтобы ты знала: я не планировал такого. Никогда. Даже в бреду не представлял, что так может произойти. Для меня это тоже шок.

Соленая влага наполняет слёзные каналы. Отрываю кусочек ржаного хлеба и бросаю в рот, чтобы заесть горечь, расползающуюся по гортани. С трудом получается дышать. Каждый вдох глубже предыдущего, но кислорода мне все равно мало.

Горский покидает столовую на какое-то время. Гнетущая тишина давит на барабанные перепонки. Из-за тремора в руках не получается поднести стакан воды к пересохшему рту. Сглатываю каплю слюны, чтобы хоть как-то помочь разболевшемуся горлу.

Вернувшись, Назар не спешит садиться на свой стул. Он подходит ко мне, хочет взять за руку. Отшатываюсь и прячу ладони под стол.

Тяжко выдохнув, супруг оставляет рядом с моей тарелкой продолговатый белый конверт. Логотип медицинского учреждения, подсвеченный яркой голограммой в правом верхнем углу, говорит сам за себя.

— Это…? — поднимаю вопросительно бровь.

Назар кивает и залпом осушает чашку с оставшимся кофе.

Боюсь прикоснуться к этому конверту. Он словно раскаленный уголек, взявши в руки который я навсегда обожгу не только пальцы, но и целую жизнь.

Холодный пот бежит вдоль позвоночника. Как только я открою этот прямоугольник, когда пробегусь глазами по заверенным мокрой печатью строкам медицинского заключения, то все те ужасы, которые снились мне в жутких кошмарах, обретут физическую форму. Страх станет реальностью, которую с восходом солнца никуда уже не спрячешь.

— Как долго ты знаешь? — охрипшим голосом спрашиваю я.

Не могу оторвать глаз от стерильно белого конверта. Не могу поднять головы. Слишком больно. Слишком по живому.

— Результаты пришли неделю назад, — так же тихо признается Горский

— Почему сразу не сказал?

Поддеваю ногтем уголок конверта и переворачиваю его.

Я должна увидеть все сама. Должна лично убедиться, что это не блеф и не дурацкий розыгрыш Баженовой.

Но медлю.

— Это не то, о чем хочется сообщать по телефону.

Досадный смешок вырывается из моей груди.