Измена. Бежать или остаться (СИ)

Отцом ребенка является кто-то другой.

Сашка говорит, что я дура. Подруга считает, что Назар давным-давно знает правду и нагло врет мне.

— Оттого и появились этих частые задержки на работе, авралы и прочие хакерские набеги на сервера компании. Ты сама говорила, что раньше он появлялся дома не позже семи. А теперь, дай бог, в девять заезжает во двор. Я уверенна, что твой муж по вечерам ездит к Баженовой и исполняет отцовский долг.

— Но зачем ему это делать? Я не понимаю. Для чего скрывать всё?

— Потому что комфортно. Час — другой погулял с коляской, поигрался в папочку, и со спокойной совестью вернулся к красавице жене под бочок.

Никаких тебе бессонных ночей и грязных подгузников.

— А мне почему не сказать правду?

— Чтобы мозги не пилила.

Возможно, я действительно глупая и слепая, как твердит подруга. Может и правда смотрю на мир сквозь розовые очки, оттого и не замечаю очевидных вещей. Но мне кажется правильным верить до последнего словам мужчины, чья фамилия вот уже пятый год вписана в мой паспорт, а не ушлой сопернице.

Возможно, будь у меня менее загруженный график, я бы постоянно рефлексировала о том, где и с кем находится муж по вечерам.

Будь у меня свободное время, наверняка я бы зациклилась на словах подруги и пошла искать железобетонную «правду». Но в действительности получается, что как только мое тело принимает горизонтальное положение, я моментально проваливаюсь в сон.

— Девушка, просыпайтесь. — Улыбчивый бортпроводник трясет мое плечо. — Необходимо поднять сидение в вертикальное положение и пристегнуть ремень. Самолет идет на посадку.

— Конечно, конечно, — быстро соединяю две половины металлического замка, поднимаю опущенную спинку сидения.

Поднимаю шторку иллюминатора и смотрю на приближающиеся огни ночного города.

Самолет — самый быстрый способ попасть в нужную точку мира. Не сосчитать сколько было перелетов за мою жизнь. Но до сих пор посадка остается самой нервной частью перелёта для меня.

Момент соприкосновения шасси с посадочной полосой будоражит кровь.

В руках двух пилотов судьба сотен пассажиров. Один неверный расчет, неверное движение и огромная железная птица, касаясь земли, может рассыпаться на части или же воспламениться.

Стараюсь контролировать дыхание и не разгонять паническую атаку.

Огни все ближе. Закрываю глаза и жду того самого момента.

Салон постепенно погружается в безмолвную тишину. Слышен только гул самолетных моторов. Время словно замедляется. Напряжение растет.

Ощутимый толчок. Тело дергается вперед, ремень натягивается на секунду.

Облегчение.

Открываю глаза и опять прикипаю к иллюминатору. Мы катимся по посадочной полосе. Кто-то из пассажиров в нетерпении срывается с кресел, тянется к багажному отделению над головой.