4
0— Все уже решено, Каролина.
Внутри все обрывается, когда он смотрит на меня с таким холодом. В его глазах нет ни огня, ни нежности. Сплошной мороз и непоколебимость."
"Горский давно все решил. Развод — это не просто эмоция, которую он выплеснул в момент эмоциональной неустойчивости. Идея о расставании давно зрела в его голове, теперь я это понимаю. Даже если он и жалеет о чем-то, то все равно не отступится. Назар действительно верит, что правильнее всего — оторвать меня от сердца.
— У меня есть подарок для тебя. — Встаю с кровати, чтобы взять сумку. — Не думала, что придется дарить его по такому поводу.
— Каролина, я не хочу никаких подарков. Мое решение не изменится, пойми ты это. Пока Мирослав остается в больнице, я буду выбирать только его.
Нащупав в недрах сумки нужную бумагу, я замираю. Слова Горского действуют как ложка дёгтя на бочку меда.
«…только его»
Накрываю ладонью низ живота. Понятия не имею, когда у детей формируются уши, но все равно мысленно повторяю, чтобы горошинка не слушал своего отца.
Обида за еще не родившегося ребенка давит на все клеточки тела. Низ живота начинает ныть.
Не слушай, малыш. Не слушай. Я тебя в обиду не дам. Я не позволю ему обижать тебя.
Слова теперь уже поистине бывшего мужа словно яд расползается по венам. Он четко дает понять, кто будет для него на первом месте. Всегда и везде. Поэтому вряд ли стоит надеяться, что с появлением второго ребенка, у Назара резко вырастет дополнительная пара рук, а в сутках станет не двадцать четыре, а сорок восемь часов.
Боже, как же я слепа в своей любви к Горскому. Ведь уже давно понятно, как будет строиться дальнейшая жизнь. Сначала вся энергия и внимание Назара будет нацелена на первенца, а уж потом, если что-то останется, перепадет остальным.
Что это за жизнь будет? Папа выходного дня или же папа на вахте?
Мое сердце кровоточит с новой силой. Горечь за нашего общего ребенка затмевает собственные принципы и желания.
Не слушай никого, малыш. Только не уходи, пожалуйста. У тебя есть я. Я буду с тобой, буду любить тебя за всех на свете: и за маму, и за папу, и за бабу с дедом. Всегда, всегда. Не уходи, пожалуйста.
Глава 44
Назар.
Спустя три месяца…
Бреду вглубь арендованной квартиры.
Прохожу еще два метра и падаю лицом на диван, нос утопает в мягкой подушке. Хриплый стон наслаждения исчезает в пушистой наволочке. Кайф. После нескольких суток в жестком больничном кресле — это то, что нужно моей ноющей спине.
К третьему месяцу пребывания в детской онкологической клинике Берлина мое психическое состояние похоже на воздушный шарик.
