Я проводила ее глазами, а потом прикрыла ресницы и прислонилась к сиденью, делая глубокие вдохи. Надеюсь, не укачает по дороге, а то как-то подозрительно себя желудок вел… И вообще…
Словно сквозь вату я услышала голоса, и один из них — такой родной, знакомый, любимый. Я встрепенулась, разлепила тяжелые веки и вытянула шею, пытаясь разглядеть во дворе Настю и Сашу. Вроде, они уже вполне людьми выглядели, только без одежды, и мой мужчина небрежно стряхивал что-то с рук… Не буду думать, что именно, и вообще, начала болеть голова. Я коротко вздохнула, облизнув сухие губы, и попыталась устроиться поудобнее в своем коконе из покрывала, натянув его до подбородка: начало знобить, я никак не могла согреться.
Спустя пару минут дверь открылась, и послышался встревоженный голос Саши:
— Малыш? Ты как? До больницы дотерпишь?
— Наверное, — пробормотала я, соскальзывая в жаркую темноту.
Спрашивать, что случилось с Олегом, благоразумно не стала. Неинтересно мне, если честно, и я помнила, что сказала Арина о своем муже. «За меня Рус порвет любого». Уверена, сына он воспитал так же, а значит, не о чем беспокоиться.
— Сейчас поедем, — шепнул Сашка, и я даже смогла улыбнуться, не открывая глаз.
А потом, едва слышно произнесла:
— Я тебя люблю…
Может, не самое подходящее время, конечно, но мне очень хотелось сказать это именно сейчас. Сашка снова погладил по щеке и ответил:
— Я тоже, Адочка. Подождешь еще пару минут, хорошо? — одновременно с беспокойством и заботой добавил мой мужчина.
— Ага… — пробормотала, уже почти в полузабытье.
Я почувствовала, что осталась одна в машине, и тут же завозилось любопытство, и даже нашлись силы приоткрыть глаза и кое-как выпрямиться, чтобы посмотреть, что происходило во дворе.
— Малыш, скоро тебе полегче будет, потерпи немного, заверил Сашка, выруливая со двора.
— А… пожар… Лес же кругом… — попыталась я выразить свои опасения.
— Нет, сгорит только дом, — послышался невозмутимый ответ.









