Следующий кусок откусил Саша, а потом остаток оладушка снова оказался у моих губ, только недостаточно близко, и ароматная малиновая капля все-таки оказалась на моей груди. Усмешка мужчины стала коварной, он протянул палец и медленно стер варенье, так же неторопливо слизнув. Мой взгляд не отрывался от зрелища, и почему-то вспомнилось, как этот язык и губы откровенно ласкали меня…"
"Судорожно сглотнув, я поспешно ухватила кусок и прожевала, чувствуя, как между ног все сжалось, вспыхнув огнем. О, да, я хотела, чтобы Саша прикоснулся там прямо сейчас, но… Он потянулся за следующим оладушком, и теперь обмакнул в мед.
— Вкусно, — проворковала, склонив голову к плечу, и наградой мне был полыхнувший в глазах Саши огонь, и хищно затрепетавшие ноздри.
— Хулиганка, — низким голосом протянул он, обмакивая оладушек в мед.
И в следующий момент мазнул им по вызывающе торчавшей вершинке, оставив янтарное лакомство, и только тогда поднес к моим губам. Пришлось откусить, а Саша тем временем наклонился и обхватил горячим ртом твердую горошину, мягко собрав языком мед. Хорошо, я прожевала, иначе бы подавилась непременно, а так, лишь судорожно вздохнула, выгнувшись навстречу и прикрыв глаза. Кажется, я уже наелась…
— Продолжим? — вкрадчиво поинтересовался Саша, подняв голову и многообещающе улыбнувшись.
И, по-моему, он имел в виду совсем не завтрак, потому что в его руках оказалась розетка с малиновым вареньем, и мужчина окунул туда палец, обрисовал ареолы. А потом на месте пальца оказались снова губы и язык. Я охнула, запрокинув голову и зажмурившись до разноцветных кругов, а Саша не отстранился, пока не собрал варенье без остатка, раздразнив ставшие слишком чувствительными вершинки до болезненного покалывания. По телу гуляли волны дрожи, кровь загустела, и сама стала похожа на мед, горячий, хмельной, круживший голову.









