Избранная для мага (и кот) (СИ)

Именно в этот момент вернулась Нерине. Она переоделась в платье мятного цвета. Пышная юбка из мокрого шёлка мягко колебалась при каждом шаге. Узкий лиф с циановой отделкой подчёркивал стройную талию и изящный бюст леди. Каштановые волосы аккуратно убраны в пучок.

Маркиза принесла с собой большую деревянную шкатулку, которую поставила на стол.

– О, Анемон. – Леди ласково погладила дремлющего кота. – И ты тут.

– Что означает его имя, миледи? – спросил герцог.

– Цветок. Семейства лютиковых.

– Этот Лютик испортил мои лучшие сапоги, – печально вздохнул Андертон.

– О! Наверное, вы оставили их на его любимом месте, а Анемон консервативен в вопросах сна.

– Гм, – ответил герцог и положил правую руку на стол.

Нерине расстегнула рукав батистовой рубашки Велиуса. Разрезанная ткань прилипла к запёкшейся ране. Леди достала колбу с настойкой «гвоздики травянки» и полила сверху.

Герцог следил за её осторожными движениями. Он мог и потерпеть, если бы она разок рванула ткань. Но Андертон не вмешивался.

Нерине снова полила настойкой рукав и ловко отделила ткань от раны. Затем взяла колбу с «тысячелистником» и осторожно покрыла порез мазью, чтобы ускорить регенерацию кожи.

– У вас хватко выходит. – Проследив за её манипуляциями, подметил герцог. – Наверное, даже лучше, чем у доктора Альбио.

– Это единственное, что я умею делать хорошо. – Пожала плечами Нерине, завязывая хвостики бинта в милый бантик.

– А что вы делаете плохо? – Герцог поднялся с кресла и почти вплотную приблизился к маркизе.

– Много чего, – ответила леди, убирая обратно в шкатулку склянки и бинт.

– Например? – голос Андертона стал на мягче.

– Я плохо знаю философию, – улыбнулась Нерине.

– А ещё? – Герцог сделал ещё один маленький шаг к леди.

– Вышиваю довольно скверно.

– А ещё?

– Отвратительно веду хозяйство и совершенно ужасно составляю меню на званые вечера.

– Есть ли предел для ваших «талантов»?

– Это лишь верхушка айсберга, милорд.

Нерине ощущала дыхание герцога на своей щеке. Он был слишком близко.

– Я должен вас отблагодарить за старания, – прошептал Велиус.

Мгновенно от шёпота у Нерине побежали мурашки.

– И как же? – выдохнула она и подняла голову, чтобы видеть серебряные глаза.

Шершавая ладонь герцога коснулась её подбородка. Он не хотел пугать, поэтому просто прижался к её губам. Это был самый невинный поцелуй в его жизни. Никогда прежде, Андертон не целовал женщин так осторожно, так трепетно. Почему-то именно с ней ему не хотелось спешить. Он наслаждался чувственным изгибом нежных губ, пряным ароматом, который приводил в восторг.