4
0Одноклассник был с семьей: супругом-альфой и четырьмя детьми, старшему, тоже омеге, на вид было около четырнадцати, и он уже вовсю заигрывал со своим ровесником альфой. Джон как-то внезапно осознал, что вполне возможно у этого парня есть секс. То есть секс есть даже у детей тех, с кем Джон учился в школе. Секс есть у его одноклассников, тех, кто чуть младше и даже у его братьев. Секса не было только у Джона. Как не было и того, с кем этим самым сексом можно было бы заняться.
Вернувшись домой в полностью растрепанных чувствах, он сначала долго смотрел в одну точку, сидя напротив стены, а потом разрыдался, и рыдал все выходные. Утром в понедельник ему пришлось идти на работу с красными глазами и саднящим горлом и врать, что это аллергия. Но видимо Джо не поверил и поэтому отправил его домой. Там Джон прорыдал еще полдня. А потом, умываясь, впервые сказал себе те самые слова, которые теперь стали его ежедневным утренним ритуалом: “Привет, меня зовут Джон Блэк. Я омега. Мне тридцать два года и я девственник”.
Сначала он думал, что это послужит толчком к изменениям в его жизни. Он рискнул посетить сайт знакомств, но сбежал оттуда к чертовой матери, испугавшись обилия требований к потенциальному партнеру, которые выдвигали альфы. Да и мерзко как-то было, как будто себя продаешь. Он попытался обращать внимание на альф, с которыми ездил в общественном транспорте на работу и с работы, но они не смотрели в его сторону, а те, кто смотрели, уж лучше бы этого не делали. Джон записался в фитнесс-клуб. Надеясь, что там удастся кого-то найти. Тренировки ему не очень нравились, в зале слишком сильно пахло альфами, поэтому через месяц он бросил и это.
Постепенно он смирялся с тем, что секса в его жизни не будет никогда, а также с тем, что всю свою жизнь он проведет в одиночестве.
Ему было жалко упущенных возможностей и обидно, что в юности он и не понимал, как это грустно — быть одному, но что-то менять было уже поздно.
Джон смирился окончательно.
На работе дела шли неплохо, его не повышали, но каждый год исправно поднимали заработную плату. Повышения предусматривались для амбициозных альф и старательных бет, среди омег же карьеристов не было. Даже тут стереотипы работали против Джона. Но он прекрасно понимал, что в любом другом месте будет так же. Хоть СМИ и твердили, что наступило полное равноправие полов, люди продолжали жить старыми привычкам и традициями: альфы должны работать и руководить, беты тоже работают, и хотя они более исполнительны, но менее напористы, а омеги пусть сидят дома и растят детей. В их правительстве до сих пор не было ни одной омеги и всех это устраивало: и формальности соблюдены, и уклад не нарушен. Джон видел всю несправедливость такого уклада, но не собирался с этим бороться.
