Камуфлет

Обнаружились милые пустячки избалованного мужчины. Ничего существенного. То же — на каминной доске. На мраморном пространстве теснились фотографии в рамках. Одоленский на лошади. Одоленский с рапирой. Одоленский на яхте. Среди портретов соблюдался просто геометрический порядок. Очевидно, делали их в ближайший год, не позже. К тому же рука фотографа-любителя не отличалась твердостью. Следовало изучить снимки подробно, возможно, в них найдется зацепка…

Но тут из прихожей донесся оглушительный крик.

Августа 7 дня, лета 1905, в тот же час, +21 °C

Дача в Озерках

От грубых криков перепуганные девчушки прижались к юбке Глафиры.

Нянька кипела бессильным гневом, глядя, как терзают ее хозяйство.

Без лишних церемоний господа «гороховые» переворачивали дом. Из шкафов вылетала одежда, посуда, припасы. Каждый закуток мебели вычищался до досок, и даже те вынимались для тщательного досмотра. Перетряхивались матрацы, из порезанных подушек столбом летели перья.

Софья Петровна так и сидела за столом, только губы побелели. Ротмистр Модль расположился напротив, покачиваясь на стуле и сложив руки на груди.

— Вы за это ответите… — тихо проговорила госпожа Ванзарова.

 — Мой муж…

— Знаем вашего мужа, голубушка, и до него доберемся."

"— Вы за это ответите… Не имеете права…

— Сударыня, к вам пришли офицер и агенты Отделения по охранению общественной безопасности и порядка. И уж будьте покойны, все права у нас есть. Так что давайте о деле.

— Что вам угодно?

— Сущие пустяки. Во-первых, расскажите, кому вчера утром везли сундучок, а, во-вторых, куда дели его содержимое.

— Я не понимаю, о чем…

— Голубушка, вы же не преступница, не революционерка, не злодейка.

И не обучена приемчикам запирательства. Да с нами они бесполезны. Уж по-доброму ответьте, мы и оставим вас в покое. Дочки у вас славные…

— Господин ротмистр, я не понимаю, что вы хотите! — истерически крикнула Софья Петровна. — Какой сундук? Я вчера утром дома была! Спросите Глафиру!

— Спросим, голубушка, обязательно спросим и ведьму старую… — Ротмистр мило улыбнулся на бешенное зырканье кухарки. — Сундук, значит, такой некрупный, но тяжелый, весь резной. Не ваш?

— Это не мой…

— Жаль… Извозчик Растягаев запомнил и все показал: куда ездили и что делали.

Дворник дома Епифанов тоже видел вас и все подтверждает. Умно ли запираться?.. Куда дела груз?!

— Это какое-то безумие…

— Безумие, когда мать семейства и жена уважаемого чиновника начинает играть в революцию. Отвечать, где запрещенная литература! — рявкнул ротмистр.

Софья Петровна вздрогнула, собралась и, стараясь не запнуться, заявила:

— Господин Модль, я ни в какую революцию не играю и вообще…

Она хотела встать, но силы подвели.

Жандарм приятно улыбнулся:

— Какая выдержка у хрупкой женщины.