6
0Желаете сообфить, что хранилось в ковчежце?
Одоленский вдруг рассмеялся и, подойдя к Родиону Георгиевичу, дружелюбно взял его за локоть:
— Признайтесь, это шутка?
Теперь уже Ванзаров придержал князя и тихо сообщил:
— В ковчежце перевозилось тело несчастной жертвы. Извозчик вас опознал. Могу ли ожидать чистосердечное признание?
— Это полнейший бред, — так же тихо ответил Павел Александрович.
— Отчего же?
— Оттого, господин… кхе-кхе… Базаров, что вы ошибаетесь.
— Неужели?
— Повторяю: десять человек в этом доме под присягой подтвердят: я вернулся сегодня ночью около часу, лег спать, никуда не выходил и встал ровно в восемь.
— Почему так точно помните время?
— Элементарно, Базаров, это мой ежедневный график. Я не женат и люблю порядок.
Можно было поклясться чем угодно: аристократ не врет. Родион Георгиевич заметил, что Джуранский готовится производить арест, медленно ведя руку к скрытой кобуре. Пришлось сдержать пыл помощника грозным движением усов, а князю улыбнуться самым приятным образом:
— Вынужден официально заявить: вам воспрефено покидать столицу вплоть до разъяснения всех обстоятельств дела.
Августа 6 дня, года 1905, ранее трех, все так же
3-й участок Казанской части 2-го отделения С.-Петербургской столичной полиции, Офицерская улица, 28
Сюрприз ожидал в дежурной части. Торчала нестриженая бороденка, лохматилась русая шевелюра, и сверкал хитрый вологодский глаз. Таких мужичков обожают восторженные барышни, величая их «солью земли Русской». И не знают, что стоит отвернуться, как «соль» ножичком пырнет… Эту породу Родион Георгиевич изучил досконально.
Молодцом держался Герасим Растягаев, твердо стоял на своем: «Пусть Никишка кладом делится или хоть вернет два рубля за мороку».
Теоретически такие подарки судьбы возможны. Не все же рыть носом землю, иногда случается легкий розыск. Но уж больно лихо вышло: сам собой, без всяких усилий, появляется не просто свидетель, а прямо-таки золото. Правда, сомнительной пробы.
— Постой, братец, не пойму я тебя что-то, расскажи-ка ефе разок: куда ездил? — Народный стиль у Ванзарова выходил чисто.
— Значица, так… — Растягаев солидно прочистил горло. — Принял сундук с пассажиркой у Финского вокзала где-то до семи. Сначала поехали на Малую Конюшенную, постояли и отправились к углу Арсенальной и Полюстровской набережной. Там и высадил. Я чего сундук-то приметил, уж больно тяжел и чудного вида. Да и поездка веселая, туды-сюды. Правда, заплатила хорошо, не обидела.
— Кто, говорифь, заплатил? — сыграл удивление Родион Георгиевич.
