Камуфлет

Следовательно, настояфего Ленского никуда не прятали, а специально держали на виду.

— То есть как?

— Преспокойно — в женском платье. Софья Петровна говорит, что девушка была молчаливой и застенчивой крайне. Все в саду книжки читала. Каков вывод?

— Антонина — это Петр Ленский? Вы уверены?

— Здесь важны нюансы. Сформулируем так: Петра Ленского выдавали за Антонину Берс все лето, по крайней мере, до профлого четверга. А в субботу предъявили в ковчежце в изрядно сокрафенном виде. — Родион Георгиевич подождал, пока новость уляжется в кавалерийских мозгах помощника, и продолжил: — Но сейчас обратимся к другому вопросу: кто же приходил с настояфим Петром Ленским к доктору, исцеляющему мужеложество пыткой?

— Кто? — механически повторил ротмистр.

— Видимо, тот, кто вывел Петра из клиники. Что на это указывает?

— Способность к гипнозу?

— И это тоже. Куда важнее другое: в карточке Звягинцева была указана фамилия «Морозов». Почему? А потому, что господину некогда было изобретать псевдоним, он и воспользовался уже известным — из больницы, как и биографией жертвы. Ведь убийца носил имя жертвы.

— Не знаю…

— Николай Берс исключается?

— Не знаю…

— Тальма видел молодого человека.

— Тогда исключается… Позвольте! Если Николай Карлович вне игры, остается одна кандидатура…

— Именно так.

— Это невозможно, — уверенно сказал Джуранский.

— Почему же?

— Потому что вы с ней разговаривали, и я тоже, и вообще…

— Уверяю, это не сложнее стрельбы из револьвера.

— Нет, это невозможно!

— Помните, что говорил великий Гарон, глава парижской полиции? — спросил Ванзаров и, не дожидаясь, ответил сам: — «Работая в области расследований преступлений, следует всему верить и быть ко всему готовым, часто самое невероятное оказывается единственно верным». Вот так.

— Но ведь Ленского убили в четверг!

В ответ перед носом ротмистра помахали телефонограммой из МИДа.

— Не вижу здесь логики, — запальчиво заявил он.

— Поифите тут, — Родион Георгиевич пододвинул список содалов.

— Ни малейшего понятия.

— «Mon oncle Николай». Вот и все. Теперь я знаю точно: Модль вовсе не попался в ловуфку, он сам выбрал смерть. Хотя динамит ожидал нас. У ротмистра не осталось иного выбора. А почему?

— Простите, но я…"

"— Да потому, что феникс пироксилином нафарфировал он!.. Но какой тонкий расчет во всем! Виден больфой талант.

— Ничего не понимаю, — признался ротмистр. — И это называется три вывода?!

Объяснений не последовало.