Камуфлет

 — Почему вызвали Ягужинского, а не нас, когда нашли содала?! Вы что обещали?!

— Не советую кричать, ротмистр, — сказал Родион Георгиевич без угрозы, но как-то само собой вышло, что жандарм слегка отшатнулся и даже извинился за несдержанность.

— Поймите, опасность слишком велика, — продолжил он совсем иным тоном. — Не теряйте времени. У вас ровно тридцать часов. Не управитесь к этом сроку — не взыщите. Арестный ордер уже подписан.

— Мне нужно свидание, — не попросил, а приказал Ванзаров.

— Вас проводят к Софье Петровне.

— Супруга не интересует, хочу видеть кухарку.

Модль усмехнулся:

— Что ж, извольте.

— И верните браунинг.

— Помнится, вы утверждали, что главное оружие чиновника сыскной полиции — его мозг? Вот и пользуйтесь им.

Ротмистр вызвал дежурного и отдал распоряжение предоставить коллежскому советнику свидание с задержанной кухаркой, но не более десяти минут и в камере.

Августа 8 дня, половина второго, +23 °C

Тюремный этаж Отделения по охранению общественной безопасности и порядка, Набережная реки Мойки, 12

Место заключения старой няньке выбрали как опасному революционеру-бомбисту: «одиночку» с маленьким окошком, задраенным дюймовыми прутьями.

За дверью грохнула запорная щеколда. Но «глазок» остался открытым.

Родион Георгиевич присел на нары:

— Вот что, матуфка, дело плохо, но слез лить не будем. Я спрафиваю, ты отвечаефь. Поняла?

В глазах домашнего тирана и семейного деспота отразилась такая неизбывная тоска, что и менее проницательный смекнул бы: старуха готова наложить на себя руки.

— Уйди, не мучь, — прошептала она и отвернулась к стене.

— Слуфай меня, старая, — Ванзаров притянул ее за подбородок.

Слезинка скатилась по морщинистой щеке.

— Приходил к вам на дачу некий Морозов Петр Николаевич?

— Не было такого… Пусти, барин, рот свернешь…

Ванзаров отдернул руку. На коже старухи остались румяные пятна.

Как было бы просто показать кухарке снимок, но обнаружить его крайне опасно.

— Послуфай: молодой человек не старфе двадцати лет, хорофо сложен, красив, росту чуть ниже моего, приятной наружности, темный волос, нос прямой, брови дугой, танцевать любит, может, показывал силовые фокусы, ну?

Глафира потерла намученный подбородок:

— Вроде похож…

— Как назвался?

— Петром Александровичем…

— Фамилию помнифь?

— Да такая как женская… Танин… Иринов… нет… как же его… Катин…

— Неужто Ленский? — проявил иронию Ванзаров.

И кухарка немедленно подтвердила.

— Это с ним Соня фафни крутила?

Глафира принялась было выгораживать любимое чадо, но быстро сдалась и признала: с ним, но дальше вздохов и прогулок дело не пошло.