Камуфлет

Население столицы спешило по своим делам, садилось в империал, прогуливалось, и чинить правонарушения, как назло, не изволило. Городовой откровенно заскучал. И перевязь с шашкой поправил, и кобуру с наганом пристроил по ремню, и мундир огладил, и даже белые перчатки поднатянул.

Тут его окликнули.

На рельсах стоял неприметный господин, что-то рассматривая в кустах.

— Городовой, ко мне! — сказал он тоном, не терпящим возражений.

И хоть одет был в штатское, Воскобойников нутром почуял: незнакомец может отдавать приказы. Придерживая шашку, страж порядка подбежал к кустам.

— Это что? — спросил господин, раздвигая ветки тростью."

"Воскобойников нагнулся. В траве виднелся какой-то длинный предмет, завернутый в грязную тряпицу. От него шел слабый, но тревожный запашок. Вот тебе на, не было заботы, так накликал. Теперь набегаешься. Городовой зачем-то встал по «стойке» смирно.

— С какого часу на посту? — строго спросил прохожий.

— С восьми утра, по распорядку, — отрапортовал Воскобойников и на всякий случай отдал честь.

— Кто оставил это?

— Не могу знать, вверенный порядок не нарушался.

— Городовой, с каких пор части человеческого тела, разбросанные в центре столицы, считаются порядком?

Августа 8 дня, четверть двенадцатого, +21 °C

Электролечебница Звягинцева на Мойке у Конюшенного моста

Порядок царил идеальный. Каждая скляночка в стеклянных шкафах имела новенький ярлык, надписанный правильным почерком, и размещалась там, где полагалось по фармацевтической науке. Со стен взирали светила медицины, все сплошь с бородками и таким особым выражением в глазах, которое встречается исключительно у докторов: «Ну-с, голубчик, я про тебя все знаю, уж сколько таких как ты отправил на тот свет!»

Отдаленное сходство с камерой пыток добавляли странные аппараты, в изобилии наполнявшие кабинет: огромные рефлекторы с лампочками, покрашенными в голубой цвет, динамо-машины с хищно тянущимися проводами и какие-то приборы с магнитными катушками и щупами, похожие на механических пауков.

Стоял и вовсе странный агрегат в виде чугунной ванны, обильно утыканной проводами. Один только вид этой армии должен безвозвратно излечивать нервные и особенно психические болезни. В остальном же клиника производила скорее приятное впечатление. Большие окна пропускали много солнца, а светлые обои рассеивали мрачные мысли о результатах врачебной практики.

Аристарх Петрович просил гостей устраиваться, предложил чаю или кофе и вообще выказал бурю гостеприимства.

И тут из-за двери донесся протяжный и мучительный вопль. Где-то в глубинах клиники истязали человеческое существо. Судя по голосу — мужчину средних лет.