Испанский любовный обман

Аарон молча и неподвижно сидел рядом, взглядом сверля экран. Так настойчиво, что выдавал собственную тревогу.

– У-у-у, – заулюлюкали в толпе, когда камера, снижая скорость, опять проехалась над нашим столиком.

Глядя на Аарона, я не замечала ничего вокруг, даже когда ожили остальные гости, принявшись хлопать и свистеть под проклятую мелодию. Взгляд застыл на его плотно сжатых губах. В животе ворочались тревога вперемешку с предвкушением – да, предвкушением, густым и сладким. Аарон неподвижно сидел рядом. В окружавшем нас хаосе я заметила, что он качнул ногой. Совсем чуть-чуть, вверх-вниз.

Я вскинула голову, глядя ему в лицо. Аарон нервничает? Из-за поцелуя? Невероятно!

Только не после того, как он раздразнил меня возле шкафа до такой степени, что я чуть сама не набросилась на него с поцелуями.

Не подозревая, что я все вижу, он опять качнул коленом и одновременно дернул скулой.

Господи, он и впрямь взвинчен до предела!

Чтобы Аарон – и нервничал? Причем из-за меня? Потому что, по всей видимости, придется меня целовать?..

Что-то теплое растеклось под ребрами. Не верилось, что мужчина вроде него – спокойный и рассудительный, способный одним едва уловимым касанием раскалить меня добела, нервничает из-за невинного поцелуя.

Грянули аплодисменты.

Гости принялись скандировать:

– Que se besen! Que se besen. – «Целуй! Целуй!»

Глаза у меня забегали. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Все смотрели в нашу сторону.

Я справлюсь. Я смогу!

Я покосилась на экран, и от увиденного все внутри перевернулось.

Отец наклонился к матери и чмокнул ее в губы.

Легче не стало.

Аарон рядом заерзал. Я повернулась к нему, снова безнадежно уставившись на его губы. Разочарование накатывало все сильнее, стирая прочие переживания и перерастая в нечто большее. Во рту пересыхало. Сердце ускорялось с каждой секундой.

Я поняла, что это и есть желание. Я хочу Аарона. Хочу, чтобы он обнял меня и поцеловал, как было обещано.

«Потому что когда я наконец тебя поцелую, это не будет игрой».

Так он сказал. Разве те чувства, которые я сейчас испытываю – которые грозят выплеснуться и перевернуть всю мою жизнь, – можно назвать игрой? Притворством или фарсом?

Ни в коем случае. Плевать, что будет потом – с играми покончено.

Я давно перестала притворяться. Клубок эмоций, накрывших меня в тот момент, когда я все поняла, рассыпался по телу, унося прочь любые сомнения. Все по-настоящему. То, что я чувствую, – реально.

«Когда я тебя поцелую, ты будешь знать, что это всерьез».

Я ужасно хочу его поцелуй.