Испанский любовный обман

Аарон не ответил, однако я успела представить, как в глазах у него вспыхивает азартный огонек.

Глава шестнадцатая

Я стояла, подбоченившись и немного растерявшись от буйства сине-зеленых красок передо мной.

Люди, думая об Испании, часто представляют переполненные пляжи под безжалостно палящим солнцем. Столики, уставленные сангрией, паэльей и мясными закусками. Темноволосых мачо, исполняющих вечерами серенады, ловко перебирая гитарные струны. В каком-то смысле они, пожалуй, правы. Все это можно найти в Испании. Но описанная картина – лишь малая часть моей родины.

Крохотный городок, откуда я родом, лежит в самой северной точке побережья, между свирепым Кантабрийским морем[59] и грядой изумрудных гор.

Вопреки всеобщему мнению, моя страна вовсе не купается в солнце каждый день. Особенно северные регионы. Нет, север Испании славится тем, что здешние жители в течение одного дня могут испытать на себе прелести всех четырех времен года. Поэтому зелень на пастбищах и холмах растет пышнее и ярче обычного. Лето на севере бывает не таким уж теплым, но сегодня погода нас радовала: небо выдалось на удивление чистым, а с моря дул легкий ветер.

Взглянув на компанию, собравшуюся ради «Свадебного кубка», я невольно задумалась, что творится в голове у Аарона. Каковы его первые впечатления о месте, где я выросла? О моих родных?

Знакомство прошло гладко: если испанцы чем и славятся, так это открытостью и гостеприимством. При виде моего фиктивного жениха никто не моргнул и глазом, не испытав ни малейшей неловкости оттого, что среди нас «гири» – так мы называем американских туристов, с которыми приходится говорить на их жутком языке.

Сегодня собралось младшее поколение Мартинов – братья и сестры жениха с невестой, а также их самые близкие друзья. Не было только раздолбая-кузена Лукаса (тот в силу бунтарского нрава опять куда-то исчез) и шафера (также известного как Даниэль – мой бывший жених, моя первая и единственная любовь и мужчина. По мнению семьи, я так и не сумела его забыть).

– Aquí está mi hermana favorita[60], – раздался сзади знакомый голос, и меня крепко обняли за плечи.

– Я твоя единственная сестра, дурочка. Поэтому, конечно же, любимая.

Я накрыла ладонями руки, лежащие у меня на ключицах.

– К черту формальности! Все равно я тебя люблю.

Высунув кончик языка, я взглянула на Изабель через плечо. Если бы не одинаковые острые подбородки, нас никто не принял бы за сестер. Изабель всегда была выше и стройнее.