2
0
— Это не отменяет того, что он заменил тебя тем головорезом. Ясно же, что он не видит в моём сыне защитника!
— Да какой я защитник…
— Ты тренировался! — хлопнула по столу мать. — Ты столько времени проводил за этими тренировками, чтобы после первой же ошибки тебя отодвинули?
— Гург беспокоится о тёте Лав и у меня уже есть другое занятие.
— Разъезжать по вонючей мессалле и уговаривать зеленожопых мыться? — неожиданно выпалила женщина, но, посмотрев но лицо сына, тут же добавила. — То есть я не это хотела сказать.
— Всё в порядке, — Мик встал и подошёл к окну, — не ты одна так думаешь о них.
— Но зачем тебе это всё? У твоего брата есть деньги, почему ты не займёшься торговлей как Бефальт?
— Потому что мне это не нравится."
"— Но Гург не всегда будет с тобой, у вас разные пути. Он уйдёт. Такие всегда уходят, а такие как ты всегда остаются. Послушай меня, Микки, — она положила лёгкую руку на плечо сына.
— Не надо, не прикасайся, — отодвинулся Мик. — Я и сам не знаю, зачем прихожу к тебе.
— Ты меня больше не любишь? — пытаясь заглянуть в глаза сыну, она заискивающе смотрела снизу вверх.
— На острове я думал, что больше не увижу тебя. Вообще никого не увижу. Не надо, я же сказал! — снова отодвинулся от неё Мик. — Я тогда дал себе слово, что не брошу тебя.
— Микки.
— Что не брошу тебя, как это делала ты со мной, — отрезал всякие сантименты Мик. — Я не хочу быть тобой. М-мне, — на секунду его охватило волнение и сильная жалость к себе, но он прогнал это чувство, чтобы закончить то, о чём очень давно хотел ей сказать, — п-противно хоть в чём-то напоминать тебя, но ты родной для меня человек.
— За что Микки?
— Вот деньги на неделю, — он положил увесистый мешочек на стол, — и не говори мне больше ничего про Гурга, ты ничего про него не знаешь, — и направился к двери.
— Как же не знаю, — зло прошипела женщина, когда дверь закрылась. — Ведь он отобрал у меня сына.
Снаружи послышались спускающиеся вниз шаги.
* * *— Ты в этом уверен? — Марк засунул руки в карманы и поёжился, стараясь спрятать голову в тёплый воротник.
— Абсолютно, — немногословно ответил Бруно.
Это уже не был тот самый подросток-хулиган, а вполне себе серьёзный молодой человек, вступивший на тропу голюдской зрелости. Девятнадцатилетний Бруно Карц уже пятый год работал на Марка. За это время он смог разобраться со всеми семейными проблемами — помог пострадавшему от насуко отцу, потерявшему способность свободно передвигаться, устроил на хорошие места родных братьев, помог деньгами даже дальним родственникам и дал работу многим своим друзьям.
Бруно уважали все, кто его знал. Оказать услугу этому человеку в мессалле было почётно. У старейшин он на хорошем счету. Благодаря нему часть мессаллы, где он жил, преобразилась.
