11
0
У меня возникло подозрение, которое стремительно начало перерастать в уверенность.
— И нет, мыслей я не читаю. Просто у тебя сейчас на лице все крупными рунами написано.
Вот теперь я разозлилась. Меня! Журналистку! Обвинить в том, что я банальна и предсказуема, как таблица умножения?! Ну, мужик, держись!
Я тоненько всхлипнула, потом завыла и… бросилась ему на грудь, отчаянно шмыгая носом и сморкаясь в рубаху оторопевшего дракона. Ну еще бы. Пустить слезу, пока горит спичка, и не просто пустить, а устроить Ниагару в миниатюре — этого таланта у меня было не отнять.
Я сморкалась в рубашку дракона громко и уверенно, словно территорию помечала. Ящер пришел в себя через минуту, осторожно, как болезную, взял за плечи и отстранил."
"— Впечатлен, — протянул он то ли с презрением, то ли с восхищением.
— А как иначе? — шмыгнула я носом, переходя на деловой тон.
Что же, этот субчик закален и женской влагой. Жаль. Но все же до брюнета дошло, что с сумасшедшими лучше договариваться мирно и честно, а то неизвестно, какую гадость они тебе приготовят в ответ на твою хитрость.
— Давай так, — начал было собеседник, и тут меня осенило.
— Слушай. Ты можешь снять с себя долг. Даже шкурой рисковать не надо. Но при этом меня ты точно спасешь, — вспомнила о клятве отнести один сволочной штамп, в смысле печать, кнессу Верхнего предела. И о том, что мне каюк, если не выполню зарока. — Надо всего лишь помочь мне добраться живой и невредимой до одного места и человека. Ну, по рукам?
— В какое место? — подозрительно уточнил дракон, словно знал на собственном опыте профессиональное журналистское коварство.
— Ты его точно знаешь… — туманно ответила я и поскорее протянула руку.
Брюнет словно змею увидел, но потом решительно сцапал мою кисть.
— Хорошо.
Наши ладони тут же окутало сияние, и дракон ошарашенно произнес:
— Небо приняло уговор за клятву…
Я, не менее удивленная, лишь прошептала себе под нос:
— Интересное тут нотариальное подтверждение договоров. Аккуратнее надо за руки хвататься.
Когда же сияние угасло, брюнет спросил:
— Так куда идти?
— К кнессу Верхнего предела.
Глаза дракона при этих словах полыхнули золотом, а я поняла: таки убьет. Весь остаток своей жизни по земле проходит, не выплатит долг, но точно пришибет.
Отчасти я его понимала: только на волю сбежал, а его прямиком к палачу посылают.
Впрочем, дракон стоически выдержал хук судьбы в моем лице. Даже душить не начал. Но вот так выразительно посмотрел… Впору прикидывать, а не к лицу ли мне пеньковая удавка. Будь я честной, отзывчивой, доброй… в общем, не журналисткой по профессии, натуре и велению души, то непременно прониклась бы. Но, увы и ах, я лишь молча стояла и пережидала.
Глядя на ящера, поняла, что у настоящего мужчины молчание — самый громкий крик.
