9
0Тем более, там такие сладкие мужчины находятся.
— Слуг не жрать, — тут же предупредил я ее.
— Да я только кусочек… Ма-а-а-аленький. Они даже не заметят.
— Не жрать, я сказал. Или ты думаешь, я не увидел, как ты поглотила душу мачехи?
— Тиран! Вот помру с голоду, потом плакать будешь. Да поздно уже будет. Спросят — где красавица Навка? А им в ответ — умерла…
Недовольно бурча, она прошла сквозь дверь наружу.
— Своевольная? — уточнил отец.
— Юмор это у нее такой. Не переживай, я ее полностью контролирую.
— Чудны дела ваши, боги, — вздохнул он. — Ладно, тянуть больше незачем.
— Гой ты, Переруг, внук Стрибога и Жели,
Бог Раздора и печали.
К тебе взывают хранимые тобой.
По воле твоей пусть в жилах рода твоего
Потечет магия небом — воздухом даруемая,
Пусть сердце его закалится крепостью,
Землей даруемой,
Пусть врагов его жжет гнев,
Что дарует пламя,
Пусть действия его будут быстры,
Как дар воды.
Чтобы те, кто против него меж собой не сговорились,
Чтобы те, кто за него, меж собой ладили,
Не обдели силой своей родовича своего.
К тебе взываем, Переруг, покровитель и хранитель рода.
— Переруг? — вдруг раздался громогласный хохот, от чего со стен посыпались камни. — Жирно ему будет этого молодца отдавать! Иным будешь ты, на то МОЯ воля!!!
И в этот момент вокруг меня заклубились тьма и свет. Слившись в одно кольцо, они закружились, постепенно ускоряясь, пока не смазались в одно пятно.
И я почувствовал, как мои ноги отрываются от земли, как затягиваются раны, как начинают пылать каналы, увеличиваясь и прорастая, отчего жутко зачесалось под кожей.
Миг, и свет и тьма, распавшись на части, замерли, будто раздумывая, а после влетели в меня, отчего я полетел на встречу со стеной.
Встреча прошла на высоком уровне — в том смысле, что я добанулся об нее в районе потолка, а после рухнул вниз, отбив себе ребра и чуть прикусив язык. Ну да, я собирался заматериться, а тут удар.
— Владыка Сварог, — опустился на одно колено отец.
Продрав глаза и сплюнув кровь, я увидел высоченного мужчину, одетого в славянские одежды и опоясанного красным кушаком. На его морщинистом лице играла довольная улыбка. Да и вообще, казалось, он сейчас прямо тут в пляс пустится.
— Нет, ну это беспредел вообще! Боги, посмотрите, что делается!!! Из-под носа родовича уводят!!! Я этого так не оставлю.
— Остынь, Переруг. Ты свое еще возьмешь. А он иной и твоим не будет.
— Почему это не будет? Кто так сказал? Он Раздоров, наследник мой! Или лишить меня положенного хочешь? Так вот, не бывать этому.
