9
0Давай со мной, вместе: Мы сильные!!! Мы все можем!!! Мы ничего не боимся!!! Повторяй, да подписывай договор… Вот и молодец, вот и умница…
Бормотание стихло, затем что-то зашебуршало.
— Следующий! — заорал старушечий голос, и тут дверь открылась. Из нее вылетела длинная рука и, подхватив меня, затащила внутрь. Причем так быстро, что я даже моргнуть не успел.
— Никак живой?
Мой чуть затуманенный взгляд прояснился и я увидел очередную легенду из сказки.
Деревянный пол, лавка, стол, да печка. Окон нет, одна дверь. По стенам развешана куча трав — миленько. Ну, и сама хозяйка — старая, чуть сгорбленная, с хитрым прищуром и довольной улыбкой.
Как там говорилось про нее — мать змеев, противников богатырей, живет в лесу в избушке на курьих ножках, пожирает людей; забор вокруг её избы — из человеческих костей, на заборе черепа, вместо засова — человеческая нога, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами. В печи баба Яга старается изжарить похищенных детей. В общем, ни разу не положительный герой, хотя по меркам темных вполне себе солидная дама с твердой жизненной позицией и хорошим, а главное, приносящим прибыль делом.
— Ты случаем не Иван-дурак? –продолжила она.
— Что не Иван точно. Насчет дурака не уверен.
— А кто ж ты, милок?
— Видар Раздоров.
— Раздоров? Уж не Переруг, не к ночи будет помянут этот охальник, у тебя покровитель?
— Он, бабушка.
— Охти ж мне. Да как же это… Жаль тебя. Но куда ж деваться… А тут что забыл? Царство мертвых не любит живых.
— Так на Кудыкину гору надо мне.
— На гору? Ох, и не любит тебя этот твой кто-то.
— Кощей.
— Сам, что ли? С чего бы это ему лютовать?
— Он мою Навку к себе ближники хочет забрать. А я помеха ему.
— Навку? Да как же ее заберешь-то? Сильна она, почти под стать ему. Ежели сцепятся, быть беде.
— Не знаю, сцепятся или нет, но мне туда надо. Поможешь или как?"
"— Да помочь-то дело нехитрое, но чем расплачиваться будешь? Бесплатно помогать, только карму себе портить. Не положено.
— А чего надо? Только работать не проси, потому как это не княжеское дело.
— А можешь-то чего?
— На печи могу лежать. Тридцать лет и три года. Еще на печке ездить, если в нее моторчик засунуть. Чего еще? А, да, могу песни петь такие, что светлые разбегаются как тараканы. Но сегодня я не в голосе. Поэтому, если выберешь пение, то вся ответственность на тебе. Ну, в общем, мне бы такую работу, чтоб поменьше работать. Ферштейн?
— Я-я… Натюрлих, — отозвалась бабка и о чем-то задумалась. — Мы подумали и я решила — расскажу тебе, как по мосту пройти, да со змеем договориться.
