Индульгенция 1. Без права выбора

Кто-то, кто имеет доступ к древним заклинаниям. Это не просто магия. Это то, что стоит над ней.

— Куда мы пойдём? — спросил я, поднимаясь вслед за ним.

— В архив, — он повернулся ко мне, его глаза горели. — Там есть записи, которые могут указать нам путь. А потом… — он замолчал, и в его голосе появилась стальная нотка. — Потом мы найдём их. И они узнают, что значит гнев Раздоровых.

Я кивнул, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Это был не просто гнев. Это была жажда справедливости. Мести.

— Они пожалеют, что напали на нас, — сказал я, и мои слова прозвучали как клятва.

Отец улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Поверь мне, они уже пожалели. Но это только начало.

Архив Раздоровых — страшное место, в которое я бы никогда по своей воле не сунулся. Находился он на минус первом этаже поместья и был защищен так, что зайти туда чужому или чужим было просто невозможно.

На стенах виднелось сотни рун, заключавших в себе проклятья самой разрушительной силы. Невидимые остальным, но прекрасно видимые нами, они злобно светились легким синим цветом, заставляя держаться от стен подальше.

Каменный пол был и того хуже. Для непросвещенного — ну, пол и пол, ничего особенного. Но если посмотреть иным зрением — пасть. Огромная, на весь проход пасть голодного духа земли. Очень злобного, будто вытащенного из самых дальних пещер Нави. Шагни на эти каменные плиты тот, кто не имеет права тут находиться, и провалится в бездонный желудок, в котором его будут нескончаемыми мучительными веками переваривать. Дух второго порядка могуществен и смертельно опасен."

"А над дверью — меня даже передернуло, — светились холодным светом множество глаз.

Мертвых глаз, равнодушных глаз. Глаз мертвой, но при этом противоестественно живой арахны. Размером эта тварь была метров пять в холке и когда обретала плоть, становилась просто неубиваемой. Но и так, будучи нематериальной, могла смертельно удивить любого, в ком не было крови Раздоровых. Ее паутина резала все — камень, сталь, щиты глупых магов, ну, и конечно же, живую плоть, которую она очень уважала. Говорят, ее создал мой прадед в те времена, когда род был большим, а он сам был в ранге Воевода. Жуть жуткая. Ненавижу пауков.

Ну, и в самой двери были встроены два черепка личей, которые могли мгновенно поднять толпу скелетов — магов, чьи кости были вмурованы в окружающие стены.

Так что в архиве страшно, жутко и ни разу не уютно. Зябко поежившись, я следовал за невозмутимым отцом, надеясь, что прошел проверку свой-чужой. А тот, ни секунды не сомневаясь, подошел к двери, порезал палец и капнул по капле крови на встроенные в нее черепки. Те сразу ожили, клацнули челюстями, щелкнул замок, и она без звука открылась.