9
0Вижу Ваську Обманова — мелкая сошка, но наглый, как осенняя муха. А вон, посмотри, девка, что льнет к нему — графиня Безликая. Разорившийся род, все поместья в залоге. Небось, думает, что бы с него поиметь. Мерзкое зрелище.
Ага, вот и наши подтягиваются — улыбнись, тебя снимают на камеру! Герой должен быть на позитиве. Тем более, это наши если и не друзья, то союзники точно.
Первыми к нам подкатили Замогильниковы. Леонид, наследник рода, с насмешкой в голосе бросил:
— Слышал, ты в «Притоне» не только Кривдина отмудохал, но и потолок украсил? Говорят, его брильянтовая булавка до сих пор там торчит, как памятник позору.
Его сестра Алиса, томно обмахиваясь веером, добавила:
— А еще поговаривают, что ты вызвал Тень Смерти посреди зала. Правда, что светлые чуть не обосрались?
— Не Тень и не вызывал. Магия там под запретом, забыли что ли? — поправил я, накладывая на тарелку икру. — Просто набил рожу тем, до кого смог дотянуться рукой. А до тех кого не достал, дотянулся ногой.
— Ага. А еще зубами. Лихо ты пальцы Роману отгрыз, — заржала вся компания
К ним присоединился Борис Ягинский, его пухлые щеки дрожали от возбуждения:
— Кривдин после этого неделю всем рассказывал, что это он вас спас! Мол, его «благородный порыв» остановил резню.
— Там ему и место, — Настя фыркнула. — Говорят, что он еще и обоссался, а всем доказывал, что пиво разлил. С запахом мочи, ага.
Смех оборвался, когда к группе подошли сестры Грустиловы. Ирма, близняшка с глазами цвета ледяной проруби, скользнула взглядом по мне так, что я аж задымился:"
"— Ты знаешь, что Кривдин теперь клянется, будто это он тебя спас от светлых? Говорит, тебя бы без его помощи в котлету превратили.
— В котлету? — я приподнял бровь. — Странно, а я помню, как он в соусе из собственной крови барахтался.
Толпа аристократов зашептала, как стая ворон перед грозой. Из-за спины моей спины раздался хриплый смех — молодой князь Кощеев, чей шрам, идущий через глаз, делал его похожим на какого-нибудь пирата, хлопнул меня по плечу:
— Молодец, Видар! Эти светлячки давно зазнались. Пора бы напомнить, что их чистота — всего лишь пыль на старых портретах. И главное, никому не нужных.
Но атмосфера сгустилась, когда к нам подошел сам его жопное темнейшество Валерка Кривдин.
— Опять воду мутишь, Раздоров? — прошипел он, игнорируя остальных.
— Ну не всем же врать, как тебе, Кривдин, — сказал, как сплюнул я. — А чего морда в синяках? Денег нет, чтобы лекарю заплатить? И кто это тебя так украсил, не скажешь? И главное, за что? Ну, давай же, колись. Я бы ему руку пожал.
— Я ему тоже пожму. Шею. Хочешь, покажу как?
— Сделаешь прямо сейчас?
— Во дворце драки запрещены!!!
— Так и скажи, что зассал.
