4
0
Тот взгляд возвращается, тусклый, который убивает весь свет в ее глазах. Глаза, которые так долго были мертвы и наконец начали оживать десять лет назад. Теперь это исчезло, будто, как и я, она вернулась в ту адскую дыру в Бирмингеме. В дыру, наполненную вонью алкоголя, наркотиков и мужчин.
И мне хочется застрелиться. Вот почему у меня нет желания говорить ей, вот почему я держу все это в себе.
Я гребаный ублюдок, но у меня одна цель — защитить свою младшую сестру. И я только что с блеском ее провалил.
— Послушай, Ти, это не...
— Я так и знала, — говорит она спокойным тоном.
— Знала что?
— Ты от меня что-то скрываешь.
— Я ничего не скрываю. Это просто работа. Тебе не о чем беспокоиться.
— Но работа влияет на тебя. Я вижу, как на твоем лице появляется твердость, Нокс.
— Я в порядке.
— Я тоже так говорила, и мы оба знаем, чем это закончилось.
— Я адвокат по уголовным делам, Ти. Я справлялся и с худшим, чем это.
— Худшим, да, но не в этом случае.
— Разве ты не говорила мне защищать тех, кто так же беззащитен, как и мы?
— Нет, если это тебя задевает, если это лишает тебя человечности и забирает тебя у меня.
— Кто кого забирает? — раздается мужской голос с ее стороны, прежде чем Ронан, ее муж, появляется рядом с ней.
Он без рубашки и несет полуголого Ремингтона на руках. На них обоих полотенца, а волосы мокрые. Это шампунь на голове Реми?
— Папа... — мой племянник хлопает в ладоши, затем показывает на меня. — Дядя Нокт...
Вот кто я для своего трехлетнего племянника — тарабарщина из согласных и гласных.
— Привет, дружище."
"Я улыбаюсь ему, благодарный за то, что они прервали меня. Если бы они не появились, разговор с Тил мог бы перейти в катастрофическое русло.
— Привет, дядя Нокт! — он снова хлопает в ладоши. — Папа сделал мне ванну.
— Верно. Кто твой любимчик?
Ронан протягивает ему кулак, и он ударяет по нему, неудержимо хихикая.
— Папочка!
— Хорошо, иди переоденься и дай мне поговорить с твоим дядей Ноксом. — Тил целует сына в щеку.
— Нет, пока мы все не проясним. — Ронан наклоняется вперед. Он передал Реми почти все свои гены, от цвета карих глаз до прямого аристократического носа, который он сам унаследовал от своего отца-графа. — Ты собираешься украсть мою жену, Нокс? Потому что мы с Реми этого не допустим.
— Не допустим, — повторил Реми, подражая хмурому взгляду отца.
— Ни за что на свете. На самом деле, у меня есть работа, так что ты можешь забрать ее обратно.
— Нокс, не смей! — возражает Тил.
— Пока, Реми.
— Пока, дядя Нокт!!!
Моя улыбка исчезает, как только я отсоединяюсь.
Я пытаюсь занять голову работой, но после часа или около того чтения досье невозможно отогнать напряжение, нарастающее в плечах.
Поэтому я решаю выйти и сменить обстановку.
Предпочтительно трахнув кого-нибудь.
