Империя Греха

Я хочу тебя, несмотря ни на что."

"И это сводит меня с ума. Смотреть на нее, находясь внутри нее, смотреть на нее, пока ее киска сжимается вокруг меня, душит, сводит с ума.

Но вместо того, чтобы ускориться, я впервые в жизни делаю это медленно. Я кручу бедрами и глубоко погружаюсь в нее, пока она вновь не вздрагивает, а ее стенки не смыкаются вокруг меня, как тиски.

Мой поцелуй становится скорее страстным, чем неистовым, язык играет с ее языком, а член размеренными движениями приникает в ее маленькую узкую киску. Она раздвигает ноги шире, немного приподнимая одну, давая мне больше доступа, и я беру ее, доходя до таких пределов, которые я никогда не мог себе представить.

И когда она начинает дрожать, ее стенки сжимаются вокруг меня, и она громко стонет, я оказываюсь рядом с ней. Мой позвоночник покалывает, и я изливаюсь внутрь нее длинными струями.

Я собираюсь раздавить ее своим весом, поэтому маневрирую так, чтобы она оказалась сверху, ее ледяные светлые волосы оказываются у моего подбородка. Но я остаюсь глубоко внутри нее. Мой член дергается, медленно, но, верно, готовясь к новому раунду.

Мы остаемся в таком положении некоторое время, пока ее дыхание не выравнивается, и я думаю, что она заснула. Это ее привычка после секса.

Все еще обвивая рукой ее спину, я лезу в карман брюк и достаю кулон с бабочкой. Я хранил его с тех пор, как она забыла его в гостиничном номере в ту ночь.

Каждый раз, смотря на него, я вспоминал, как черные крылья приплюснулись к ее бледной спине, когда я впервые увидел ее той ночью.

Это воспоминание кажется далеким, но я никогда не смогу его забыть. Если уж на то пошло, то с тех пор я, возможно, стал одержим ею.

Я осторожно застегиваю цепочку на ее горле. Старая была испорчена, поэтому я купил ей золотую цепочку в придачу к этой.

Она вздрагивает, когда вес подвески — или его холод — прижимается к ее коже. Сначала ее взгляд смущен, но, когда она смотрит вниз, ее глаза расширяются.

— Моя бабочка.

— Ты упомянула, что она драгоценна для тебя, поэтому я решил захватить ее. Я повесил ее на цепочку, чтобы она всегда была при тебе.

— Спасибо. — мягкая улыбка приподнимает ее губы. — Это единственное, что у меня осталось от мамы, и это так много для меня значит.

— Я рад, что именно я нашел ее тогда.

— Я тоже. — она проводит пальцами по черным крыльям. — Знаешь, тогда я считала себя феей леса и использовала это как волшебную палочку, приказывая деревьям и мелким животным.

Улыбка разбивается на моих губах.

— Я ясно представляю тебя в роли шаловливой феи.

— Я... не была шаловливой.

— Ага. Ты также носила скупую одежду?

— Остановись, извращенец!

— Что? Если у тебя имеются ролевые игры, я буду рад помочь.

— Нет. — она прочищает горло.