4
0
Если он так привык к этому, почему бы ему не сделать это сейчас? В конце концов, наши отношения сводятся к сексу.
— Ну что? — спрашивает Дэниел. — Что думаешь?
— О чем?
— О сексе со мной. Между прочим, все предпочитают меня, поскольку я, очевидно, более обаятельный.
Он подчеркивает свои слова ухмылкой, демонстрирующей его ямочки."
"И я вижу это, его обаяние, причину, по которой многие девушки предпочитают его. Дэниел тот тип, источающий сексуальную привлекательность, и может без труда привлечь внимание любого. У него поразительная красота, которая сияет издалека и ослепляет, когда вы подходите ближе.
Но он не обладает такой интенсивности, как Нокс, и уж точно не заставит меня почувствовать, что я выпрыгну из кожи от одного его присутствия.
— Нет, — говорю я просто, легко и с такой напористостью, что это заставляет его приостановиться.
— Тебе не обязательно отвечать сейчас. Подумай над этим.
— Мне не нужно думать.
— Интересно. — он снова обходит меня по кругу, прежде чем остановиться передо мной. — Это из-за Нокса? Ему все равно.
Ну, мне не все равно. Но я не говорю этого, потому что у меня нет слов. Поэтому я просто пожимаю плечами, хотя мое сердце обливается кровью.
Так не должно быть, но оно метафорически капает на землю.
Забавно, что я ушла из семьи, чтобы избежать боли и использования, но кажется, я попала во что-то гораздо более глубокое и болезненное.
И мне нужно дистанцироваться от этого.
От него.
От источника сокрушительной боли в моей груди.
Глава 23
Нокс
Что-то изменилось.
Я не могу точно определить, но это чувствуется в скованных движениях и молчании Анастасии.
Прошлой ночью, когда я трахал ее у кухонной стойки, она была странно тихой, потом свернулась калачиком на диване и заснула.
Обычно мы ужинаем вместе и говорим о деле, или о чем угодно, вообще-то. Она рассказывает мне о каких-то новых программах или кодировании, и чем больше я слушаю, тем ярче становятся ее глаза. Я не очень-то интересуюсь всем этим, но то, что она говорит со мной с таким повышенным тоном, уже достижение. Это единственный раз, когда она оставляет чопорную и правильную сторону себя на заднем плане.
В ответ я рассказываю ей о друзьях и семье, которых я оставил в Лондоне, или о своих выходках с отцом, Ронаном и всеми остальными.
С ней так легко общаться, так легко проводить часы в ее обществе, ничего не делая.
Еще лучше, когда она сама рассказывает о себе. Иногда она проскальзывает и упоминает свою кузину, отца и семью. Но это происходит вскользь, и всякий раз, когда она упоминает о них, ее плечи ссутуливаются, и она меняет тему.
Она больше говорит о Гвен, Крисе и Сандре, чем о своем прошлом, и иногда кажется, что она застряла посередине.
Не полностью Джейн, но и не полностью Анастасия.
