0
0
В надежде, что моя кровь пробудит родовую силу, я потянулась к каменной стене. Коснулась, оставляя отпечаток, однако защита хранилища и не думала срабатывать, словно полностью выдохлась в прошлый раз, обрушившись на Эверия.
— Бросай арривийского неудачника и беги! — Эбрер облизнул губы, и меня передернуло от омерзения. Пусть его черты не лишены привлекательности, душа Ворона давно почернела. Иначе и быть не могло у человека, который ради власти убил жену, и не испытывал по этому поводу ни капли раскаяния, не говоря уже об угрызениях совести.
Я оставляла вновь и вновь отпечатки на стене.
— Потешились, и будет, — ухмыльнулся Эбрер. Сделав шаг, он приблизился вплотную к ногам магвела. Черное лезвие опасно сверкнуло в его смуглой руке.
Я упала на грудь Эверия и закрыла собой, с горечью осознавая: последнюю наследницу рода убьют в родовом хранилище.
— Возомнила себя незаменимой? — хмыкнул Эбрер. По его тени, падавшей на светлые плиты зала, я увидела, как он поднял руку, чтобы нанести удар. — С тобой или без тебя, я в любом случае получаю приз: знания, артефакты, древние бесценные свитки.
Я крепче обняла Эверия, зажмурилась. Хорошо, что любимый магвел лежал без чувств и не слышал, как глумился Эбрер. И все же обидно умереть в родовом хранилище, в шаге от спасения!
По щеке скатились горькие слезы.
Как жаль, что у меня лишь крохотная капелька дара. Я бы исцелила любимого, и никто не посмел бы поднять руку ни на Эверия, ни на меня, имей я дар… Полный дар…
Представила, как бы защитила любимого… — и вслед раздался неимоверно мощный, пугающий, оглушающий грохот, от которого задрожал пол, затряслись стены, заложило уши.
Хранилище сотрясалось так, что я боялась, что оно рухнет. Но тишина пришла так же неожиданно, как и обрушился грохот.
В тишине, без единого звука или шороха, я по-прежнему опасалась пошевелиться. Но Эбрер больше не злорадствовал, а подо мной мерно вздымалась грудь Эверия, и его крепкое дыхание подтверждало: я не лишилась слуха, а магвел не лишился жизни.
Как ни странно, чувствовала я себя необыкновенно замечательно, даже превосходно! Перестали болеть горло, грудь.
Стараясь не тревожить Эверия, я осмотрелась. В хранилище все так же, как прежде. Ничего не изменилось. Разве что на месте, где стоял Эбрер, лежали длинный черный кинжал и кучка пепла, больше напоминающую обыкновенную собачью кучку. А около Эверия разломанные звенья браслетов.
— Эверий! — я наклонилась и осторожно потрясла магвела. — Как ты?
Не ответил. Тогда я взяла любимого за руку и попыталась нащупать пульс.
