0
0
— Как магвелы, — поправил Эверий, сверкая озорными глазищами. — Через двадцать лет научишься.
— А пораньше?
— В спешке вместо вина — уксус.
— А вот у меня дело пахнет уксусом, Эверий! Мне угрожают! — рассердилась я. Рядом с ним спокойно, но обидно, что он не обещает разрулить все неприятности и спасти меня, хотя втянул во все это.
— А у меня дело пахнет кастрацией, — хмыкнул маг. — Нилена зверей не любит. И попади я в ее крюковатые лапы — ой-ей! — Изобразил горестное страдание на мордашке. Глаза мои привыкли к темноте, и я видела его очень даже хорошо. Рискует Эверий, да, очень дорогими частями тела.
"— Я тебя не отдам! — пообещала ему. — А вот ты… — Не успела договорить, шустрый хвост еще раз прошелся по носу. — Заа-а-а-р — а-аза… тч-хи! — Договорить не успела, смачно чихнув.
Первым делом я услышала крики птиц и оглушительный шум прибоя, а когда открыла глаза — ахнула. Мы стояли на высоком выступе, внизу бушевал синий океан, раскинувшийся от края до края. На безграничной водной глади отражался закат. Корабли, застывшие в дали, как будто дремали, убаюканные волнами и колыбельной завывающего ветра…
От восхитительного, пьянящего ощущения свободы, я перестала ощущать тело, но когда на плечи легла мягкая ткань, вспомнила, что рядом Эверий и, скорее всего, ему тоже надо укрыться от ветра.
Повернулась к магу и увидела его счастливую улыбку, озорные глаза, любовавшиеся мной. А еще он, на удивление, был одет в рубашку и брюки.
— Козявочка, я, конечно, подготовился и запасся всем необходимым, чтобы вечер вышел комфортным, но ты оказалась еще более хозяйственной, чем я.
Не сразу поняла о чем речь. Лишь проследив за взглядом Эверия, заметила, что сжимаю в руке край одеяла, которое перенесла с собой.
Хорошо, что Эверий одет, а я в сорочке и длинной теплой шали, иначе бы одеяло, лежавшее между нами смотрелось совершенно неуместно.
Да, неловко вышло. А хотя…
— Чтобы устроить привал и полюбоваться закатом. Лучше лежать, чем стоять. Так ведь? — отшутилась я.
Эверий стоял, склонив голову, молчал и рассматривал меня с неподдельной симпатией.
— Я нарушаю все приличия, да? — румянец покрыл мои щеки и пополз к мочкам ушей.
— После того как ты упрямо преследовала меня в саду, ловко проползая под кустами, меня сложно удивить, — широко улыбнулся он.
Я бы подумала, что это лесть, если бы не глаза Эверия, смотревшие с искренней теплотой и нежностью. Прежде на меня с таким восхищением никто не смотрел.
На скале не было той безмятежности, как на берегу моря с Селебрином, однако я чувствовала себя уютно. И даже ветер, что трепал волосы, сорочку и шаль не волновал.
