0
0Но может быть… твоя… — Разыгрывая пройдоху, просипела жутким голосом, выставила пятерню, будто хочу выпустить из его тельца кровь, и нависла над ним…
Снежок, храбрый кот, не ожидал подвоха. Вжал голову, прижал уши, попятился…
Мне бы его еще попугать в наказание за все, что он вытворил. Любит же притворяться глупым, а я тоже могу, но не выдержала и рассмеялась.
Смех разошелся по комнате, устремился в черный проход, отозвался в глубине, а потом вернулся таким оглушительным грохотом, что я упала на пол и закрыла уши.
Снежок запрыгнул на спину и растянулся маленьким тельцем, закрывая меня от силы, устремившейся на нас.
***
Подобно лавине, могучая сила неумолимо неслась на нас. Сильнее затряслись стены, посыпалась каменная крошка, пол заходил ходуном. Из прохода вырвался ледяной, колючий ветер. Несколько мгновений, всего несколько секунд он нарастал, чтобы обрушиться раскатистым, оглушающим грохотом.
Волосы поднялись дыбом. Я закричала, приготовилась к боли.
Стремительная неумолимая сила накатила бушующей волной, придавив к полу каменной тяжестью. Выдавила из легких воздух, из груди жалкий хрип, а потом внезапно откатилась обратно, забрав с собой шум, грохот и ярость.
В мертвой тишине замерло время. Казалось, что даже мое сердце перестало биться, и я доживаю остатки жизни. Но… время шло, а сознание мое не меркло.
Пошевелилась. Теплый комочек, согревающий похолодевшую спину, напомнил, что весь этот ужас я пережила не одна.
— Снежок?! — позвала тихим шепотом, но даже он в затишье показался оглушительным.
Кот не отреагировал. Тогда я приподнялась. Не сразу, но до меня дошло — он не двигается.
— Снежок?! — чтобы растормошить его, повела плечом.
Едва успела поймать белое тельце рукой, чтобы не упал на каменные плиты. И поняла, что он не без сознания.
— Снежочек! Очнись! — мои истошные крики огласили подземелье.
Оно больше не было пугающим, темным, холодным. Света как будто стало больше, но мой мир померк из-за бедняги, который лежал на руках и не шевелился.
— Снежочек! Ну что же ты?! — нежно потискала неподвижную белую лапку с розовыми холодными подушечками.
Он не шевелился. Не дышал. Даже сердечко его не билось.
Я задрожала от страха. Пусть котейка хитрый, может даже, коварный и даже шпион, но только за храбрый, мужественный поступок я простила ему все обиды.
Зарыдала в голос. Прижала неподвижное пушистое тельце к груди, пытаясь согреть и как-то помочь. Голова Снежка с грустной мордочкой повисла, и мне стало страшно.
Обливаясь слезами, я тормошила кота, поглаживала, растирала, уговаривала очнуться.
