0
0Измазался, да еще так печально нахмурился, что к нашему смеху присоединился и смех Селебрина.
Стало весело. Даже снобки-претендентки перестали шушукаться. И только маркизета стала темнее ночи.
— Ах… — помахала она ладонью у лица. — Мой веер!
Он у нее точно есть, но намек мне понятен. Я кивнула и перевела взгляд на Селебрина, безмолвно спрашивая разрешение сбегать за необходимым.
— Эрнестина, поделитесь с маркизеттой веером! — он тоже понял маркизету, однако на поводу не пошел. Даже больше, целенаправленно поддразнивал ее.
О, Божечки! Только этого мне не хватало.
Димея тоже не сдавалась.
— Мне нужен мой веер, — отчеканила она и, склонив голову, как упрямый барашек, послала принцу многозначительный взгляд, который, уверена, знаком ему с детства.
— Чуть позже, — отмахнулся он.
Димкины соперницы, сообразив, куда дует ветер, начали тоже лакомиться и пачкаться кремом. А потом почти все, как одна, начали кокетливо слизывать его со своих губ и пальцев. Они надеясь соблазнить принца, но делали это одновременно, чересчур с огоньком — и выходило уже не пикантно, а комично."
"Селебрин закрыл ладонью глаза, опустил голову и расхохотался.
Отсмеявшись, он встал с кресла и насмешливо потребовал:
— Если все насладились изысканным вкусом пирожных мастера Дести, давайте поиграем во что-нибудь… — посмотрел на меня, ожидая предложений.
Я знать не знаю, как развлекаются аристократы Элирии! Почему он меня спрашивает?
— В салочки? — предложила тихо первое, что пришло в голову.
— Замечательная идея, — неожиданно улыбнулся Селебрин, принимая вариант. — Я вожу.
— Да! Да! — повскакивали с мест девушки.
— Поиграем, — Димея тоже встала, бодро повела плечами и ревниво оглядела соперниц. Потом меня… Если после салочек с участием маркизеты не будет покалеченных — то только чудом.
Принимать участие во всей этой возне, оттягивая снимание от моей подопечной на себя, у меня не было. А уже после бессонной ночи и вовсе. Попыталась улизнуть, но Лагром разгадал мои намерения, подхватил под локоть и потащил на поляну.
— Пустите! Дайте мне спокойно посидеть! Пожалуйста! — взмолилась я, еще надеясь на жалость.
— Неужели не желаете внимания принца? — умные, темные глаза мужчины испытывающе прищурились. Уже не юнец, далеко не красавец, но в нем определенно чувствовались порода и спесь. — Его Сияние приказал — извольте подчиниться.
— И довести претенденток до истерики? Ему же потом выслушивать возмущения.
— Вас это так волнует? — со стороны наша беседа походила на милую, даже романтичную, однако шепот Лагрома был ехидным.
