Игрушка для бандита

Но к кому ты пошла за помощью, когда прижало?

– У меня нет свободы… – тихо возразила я, боясь очередной вспышки.

– Свободы? – усмехнулся Волков. – Тебе нужна свобода?

– Нужна.

– И что ты с ней сделаешь? Кому отдашь в залог?

– Что вы такое говорите, – возмутилась я.

– Правду, – жестко припечатал он. – Свобода – непозволительная роскошь для такой, как ты. Стоит мне тебя отпустить, как не пройдет и дня – кто-то снова воспользуется твоей наивностью и доверчивостью.

– Это не так!

– Правда? Куда ты дела деньги, что я тебе дал?

– Маме, как и говорила.

– Маме, – усмехнулся Олег. – А ты знаешь, для чего ей эти деньги и как она их потратила?

– Уже потратила? – ужаснулась я, представляя, что дальше она захочет еще и еще.

– Вот видишь, зайчонок. У тебя была свобода – решить как распорядиться этими деньгами. Ты могла отдать их матери, а могла оставить для брата или для себя. Но ты повелась на ее провокации и отдала. А расплачиваться за них будешь сама.

– Расплачиваться? – всхлипнула я, боясь думать, ЧТО стояло за этой формулировкой.

– Ну, ты же это и собиралась сегодня делать, сбрасывая одежду, едва я зашел.

– Неважно, – поджала губы, стараясь успокоиться. – Не все такие, как вы. Есть нормальные мужчины!

– Нормальные, как твой парень? – Я побледнела и сжала кулаки.

– Откуда вы знаете? Он…

– Он – трус, зайчонок! – припечатал бизнесмен. – Раз легко отошел в сторону, когда его женщину отдавали другому.

Возразить мне было нечего – так и было. Увы.

– Это не значит, что все такие!

– Это значит, что ты не очень разбираешься в людях, малышка, – спокойно произнес Олег. – По крайней мере, пока. И твоей доверчивостью может воспользоваться любой, кто хитрее.

И как долго твоя свобода не станет чьей-то собственностью?

– Все равно – вам не понять, что значит сидеть без свободы выбора, запертым в клетку, – заупрямилась я.

– У тебя странные представления о клетке, милая. Ты слишком юна и неопытна, – тихо произнес он, осторожно погладив меня по щеке. – Любой может этим воспользоваться и забрать твою свободу по щелчку пальцев.

– Я не настолько глупа! – возразила, пытаясь не замечать этого нежного жеста.

– Не упрямься, зайчонок.

Рядом со мной тебе нечего опасаться – никто не посмеет тебя обидеть. Я могу тебе дать достаточно, чтобы компенсировать твой юношеский максимализм. Достаточно просто быть послушной… – Его голос обволакивал, успокаивал. Сейчас Олег был не дикий зверь, а хитрый лис, который втирался в доверие глупой куропатке. Чтобы потом ее сожрать.

– Кроме свободы, – с горечью сказала я, уже не сдерживая слезы. Пара все же скатилась по щекам, но вместо того, чтобы разозлиться, Волков осторожно стер их большим пальцем.